Я – убийца

По крайней мере сегодня. Айда, ребята. Нужны будем для дачи показаний, найдете нас в цеху.

Он шагнул к двери, и вместе с ним поднялись почти все присутствующие.

— Куда же вы, ребята? — румяная толстушка преградила им путь к двери. — Надо объяснить человеку. А вы сразу…

— Нечего тут объяснять! — нервничал старичок. — Идите работать, если вам действительно деньги нужны. А права качать надо было при советской власти. В профкоме!

— Нет, вы останьтесь и все расскажите, — чуть не заплакала девушка. — Мы же договорились.

— Вот ты сама и расскажешь. Мы тебе доверяем, — бородач снисходительно погладил ее по плечу. — А я с этим, — он кивнул в сторону старичка, — в свое время на парткоме достаточно наговорился. Помело…

— Это вы бросьте, — серьезным тоном сказал старичок и прокашлялся. — Надо идти в ногу со временем.

— А ты всегда и шагал! С любым! В ногу, — бородач все-таки открыл дверь. — Тебе лишь бы химичить! И ведь не разбогател! Из голой любви! К искусству. Обдурихона!

Старичок рукой прикрыл диктофон.

Осветители вышли.

— Какие все-таки они грубые… Наши пролетарии, — хмыкнул старичок. — Ничто их не научит. Не чтут хозяина.

— А кто здесь хозяин? — наивно спросил Гордеев.

— В смысле помещения? — уточнил старичок.

— Нет. В смысле всего предприятия.

— Владелец этого балагана, — задумался старик и уставился в потолок, как двоечник на уроке, — владелец будет… С минуты на минуту. Вот с ней и поговорите. А я не уполномочен.

— Тогда следующий вопрос, — наклонился к нему Гордеев.

— Одну минуточку. Что-то у меня по-стариковски… Пардон! — Он вскочил и резво выбежал в коридор.

Юрий выключил диктофон. Они переглянулись с румяной девушкой.

— Хозяин тот, кто платит, — философски заметила девушка. — А здесь не известно, кто платит. Начинали на деньги Госкино. Потом какие-то спонсоры. Потом банк… Мы уж и со счета сбились. И с финансового, и с такого…

— Авторские права кто приобретает? — Юрий снова включил диктофон.

— Помешает.

Гордеев послушно спрятал диктофон в карман, якобы случайно забыв выключить. И только крошечный микрофон выглядывал из широкого кармана.

— Теперь мы одни. Можно и посекретничать.

— Татьяна Федоровна расплачивалась наличными со всеми. Я знаю, что сценарист и композитор получили. И никогда ничего не скажут. Чтоб налоги не платить. Наверняка и договоры у них самые приблизительные… Лишь бы Татьяне прикрыться.