Граф Суворов, том 11

— Но кому будет подчиняться этот орден фактически? Сколько в нем будет от православного христианства?

— Монахи в монастырях не только молятся, но и занимаются ежедневными делами, выполняют обязанности по хозяйству, а некоторые и вовсе, сражаются на передовой, вместе с солдатами и офицерами. — ответил я. — И это не мешает им быть истинно верующими христианами, так же как не помешает обучение духовным практикам. Наоборот, некоторым оно поможет сосредоточится на своих задачах.

— Вопрос слишком серьезный, чтобы решать его впопыхах.

— подумав проговорил Филарет. — Я должен взвесить все плюсы и минусы. Но если я вдруг решусь на такой шаг – орден долен будет подчиняться церкви, а не императору.

— Он будет подчиняться магистру ордена, а тот в свою очередь – если это будет ему по рангу, будет подчиняться патриарху. — предложил я. — Или не подчиняться никому, если речь будет обо мне.

— Это слишком большой риск. — покачал головой Филарет. — Я должен это обдумать.

— Ни в коем случае не тороплю. — сказал я, поднимаясь с кресла.

— У вас есть по крайней мере несколько недель, которые мы проведем в экспедиции. Там я вряд ли буду часто попадать на глаза камерам и применить свои навыки смогу разве что перед врагами, думаю нашими с вами общими врагами.

— Я поддержу любое ваше начинание, которое будет хорошо для Православного мира. — улыбнулся Филарет, так же вставая. — И уж точно не в наших интересах развал страны, смута и гражданская война.

— Очень на это надеюсь. — пожав руку патриарху я снял маскировочный купол, и увидел стоящего за ним, крайне озадаченного Строгонова.

— В чем дело?

— Прошу прощения, ваше высочество. — покосившись на Филарета сказал Василий, и патриарх, кивнув, вышел из кабинета. — Боюсь все пленники мертвы. Медики пока проводят вскрытие, но уже понятно, что они умерли буквально за несколько секунд, находясь при этом в разных камерах.

Глава 3

— Ничего не понимаю. — проговорил я, в очередной раз пересматривая кусок записи с камеры. Тела уже отправились на криминалистическую экспертизу, до этого тщательно сфотографировав каждый сантиметр.

Двери всех камер во время смерти заключенных были закрыты, и открывались только с дежурного пункта, удаленно. Никаких искажений, как во время использования моего маскировочного поля, никакого тумана или затенённости.

Люди, находящиеся в нескольких метрах, друг от друга просто начали падать и умерли в течении нескольких секунд. При этом не было признаков ни удушья, ни конвульсий или остановки сердца.