Граф Суворов, том 8

— Я не могу инициировать старые, уже использованные алмазы. Неприятно это признавать, но я даже передать свои знания и навыки сыну не в состоянии.

— Мы знаем. Прости, сестра, но я обращался не к тебе. — ответил Петр, и я с трудом удержался от того, чтобы не поморщится. — Совету стало известно, что соратники его высочества Александра Борисовича Романова недавно сдали экзамен в высшую военную академию Петрограда, показав восьмой и девятый уровень резонанса. При этом нам достоверно известно, что у них нет высокородных родственников.

— Возможно все дело в моей уникальной методике тренировок. — ответил я, пожав плечами.

— Может и так, а может дело не в них, а в том, что вы каким-то образом изменили свойства бриллиантов, доставшихся вашим бывшим однокурсникам. — Петр подался вперед. — Если есть такой способ – совет должен о нем знать.

— Боюсь ваши домыслы не имеют ничего общего с реальностью. — ответил я, взглянув прямо в глаза регенту. — На сколько мне известно, даже если каким-то образом получится изменить камень резонанса, это не решит появления новых одаренных.

— Не решит. — согласился Петр. — Но мы сможем позволить себе скупать мусорные камни, а затем у избранных менять свойства. Вернее, вы сможете, ваше величество. Это бы во многом решило проблему.

— Возможно стоит вновь попробовать использовать искусственное выращивание камней? — вмешался Нарышкин, когда я не ответил на прямой вопрос. — Прошло уже больше сорока лет с последних попыток, технологии не стоят на месте.

— В прошлый раз в эксперименте погибло больше сотни человек и пришлось на несколько лет перекрывать доступ к Сургуту.

— Я не могу инициировать камни. — поморщившись ответил я. — Пока не могу, по крайней мере. Способности, которые у меня есть – развиваются и я ежедневно уделяю по несколько часов тренировкам. Возможно, если я увижу, как происходит инициация камней, сумею лучше понять этот процесс.

— Боюсь это невозможно. — ответила Екатерина. — И дело тут не в том, что я отказываюсь из вредности. Я могу рассказать тебе обо всем подробнее наедине, но правда в том, что любое оборудование выходит в процессе из строя, а наблюдатели… скажем так никого, кто мог бы со стороны описать процесс не остается.

— Это как-то связано с гибелью заключенных в Екатеринограде, или то были последствия экспериментов ордена? — уточнил Петр.