Граф Суворов, том 8

— Господа, сразу хочу предупредить что дуэль будет проводится до первой крови, или повреждения доспеха. Травмы и тем более смерти среди учеников академии недопустимы. — сказал куратор, внимательно посмотрев на меня.

— Могу быть гарантом. — легко согласился я, пожав плечами. — Если кто-то из них начнет слишком усердствовать я сам его уложу.

— Не сомневаюсь в вашей силе, но в этом нет совершенно никакой необходимости, среди зрителей и жюри, достаточно одаренных полного шестого ранга. Так что уж первокурсников мы с легкостью разнимем.

Однако на вас же задача проконтролировать чтобы дуэль шла по всем правилам благородного боя. Исключительно на холодном оружии и конструктах и без применения запрещенных приемов. — снова глядя только на меня произнес куратор.

— Если вы на столько не доверяете моему товарищу, просто обозначьте правила перед началом. — улыбнулся я. — Только учтите, он в дуэлях несилен. Да и в обычной схватке не очень. Честно говоря, он вообще больше по стратегии, снабжению и бухгалтерскому учету.

Думаю, именно поэтому Михаил его и вызвал.

— Вы обвиняете моего подопечного в трусости? — спросил чернявый юноша, хотя какой он к черту юноша в свои двадцать пять? Молодой мужчина с характерным восточным акцентом. Кажется, я его даже видел, хотя на подопечного Амин-Саида, определенного в Суворовское училище, он совершенно не походил.

— Он выбрал самого слабого из моих соратников, как его еще после этого назвать? — чуть подняв бровь спросил я. — К слову, мы не знакомы?

— Принц персидский, третий сын, Бамуджин Вахамеди.

— демонстративно выпрямившись и заложив руки за спину ответил мужчина.

— А я царь, просто царь. — усмехнулся я, вспомнив того гордеца, которым был его брат до взятия в плен. — Как ваш родственник поживает? К слову, если мой соратник случайно уничтожит камень княжича Долгорукого, ничего страшного?

— В смысле уничтожит? — опешил куратор.

— Ну это же не вред здоровью. Формально он останется цел и невредим. — ответил я, глядя во все больше расширяющиеся глаза сотрудника академии.

— Уничтожение камня резонанса приравнивается к тяжкому вреду здоровью, и будет передано в дворянский суд! — помедлив ответил куратор.

— В таком случае, как секундант Алексея Шебутнова, прошу вас уведомить своего подопечного что мой подопечный сдерживаться не собирается и может случайно пробить его защиту. — заявил я, взглянув в сверкающие гневом и молниями глаза Вахамеди. — Пусть побережет грудь, а то мало ли что…

— Вы ответите за все, сударь.