Граф Суворов, том 8

— попробовала сменить тактику Мальвина, обхватив меня руками. — Я же старалась как лучше.

— Как лучше? Кому? Тебе? Ты поставила под угрозу мои хорошие отношения с Ингой, натравила на меня своего двоюродного братца, да ещё и позволила ему унизиться на глазах у всех. — жестко проговорил я, отстранив девушку. — Ты же не думаешь, что род Долгоруких оставит это без внимания? Они не позволят своему сыну пасть так низко, а значит попробуют ответить. И все ради чего?

— Ты вел себя так словно тебе совершенно не нужен этот союз.

Оттягивал с ним. — попробовала оправдаться Мальвина.

— И вместо того, чтобы прямо поговорить со мной на эту тему, ты решила подговорить постороннего спровоцировать меня, своего мужа, да ещё и пообещала ему что-то от моего имени, так ведь? — спросил я, и Мальвина отшатнулась. — Не посоветовавшись со мной!

— Я хотела как лучше! — выкрикнула девушка.

— О да, я прямо чувствую, как под ногами начинает стелиться дорожка из благих намерений, которая ведет в ад. Ты чувствуешь давление? Чувствуешь, как твой дар истончился и не позволяет дышать? Думаешь это предел? — прищурившись спросил я, и девушка отступила еще на шаг.

— Как я дал вам камни, расширяющие ваш пиковый предел и потолок силы, так я могу и урезать их, или и вовсе = заставить взорваться, как проделал с пленными офицерами османов.

— Но я же тебе не враг. — заплетающимся голосом проговорила Мария.

— Нет. И слава богу. Потому что врагов я убиваю, без сожаления и без раздумий. — ответил я, заставив Марию опустить взгляд.

— С этого момента я ограничиваю твой максимальный ранг силы восьмым. Так чтобы ты прочувствовала все последствия своих действий. Если ты еще хоть раз включишь меня, Ангелину, или любого моего товарища в свои интриги без моего прямого разрешения – ограничу десятым!

— Но как же… — прошептала Мария, не веря.

— Ты знаешь, что никто в этом мире, ни твой отец, ни даже сам господь бог, не позволят тебе прорваться через поставленный барьер. Но я сам сниму его, за хорошее поведение.

Испытательный срок тебе – месяц. Ровно до бала дебютанток. — строго проговорил я, и Мальвина машинально сглотнула. — Идем. Стоит принять душ и укладываться. Сегодня был длинный день…

Долго пребывать в состоянии гнева – вредно для психики и чакр. Но у меня просто не было иного выхода. Любое физическое наказание Мальвина могла воспринять как награду, особенно если бы оно было с сексуальным подтекстом, так что пришлось бить по самому больному месту. По самолюбию.