Граф Суворов, том 13

— нахмурившись проговорил Филарет.

— Не больше, чем ваши цели для воинства Христова. — отмахнулся я. — Итак, ваше условие я услышал – сохранение текущего церковного устройства…

— Россия должна быть православной! — настойчиво сказал Филарет.

— …будь на доре век пятнадцатый, или даже семнадцатый, я бы согласился. — покачав головой ответил я. — В Российской империи проживает множество национальностей, исповедующих ислам, протестантизм, католичество и даже буддизм с шаманизмом, так что я не стану развязывать церковные войны на пустом месте.

Я и так дал вам в руки весомы козырь – крылатого ангела в виде символа.

— Себя. — криво усмехнувшись заметил Филарет.

— Чего я совершенно не желал и чему не слишком то рад. — в который раз повторил я.

— Ангелы есть не только в православии, но и практически во всех религиях тобой перечисленных. — вновь возразил патриарх. — И не удивлюсь если каждая из них будет причислять схождение ангела с небес именно в свои заслуги.

— В таком случае только от вас зависит на сколько эффективными будут ваши проповеди.

— пожав плечами ответил я. — Что же до моих требований, то они очень простые – никакого больше церковного воинства. Все капелланы переходят в орден Александра Невского и дают мне присягу. Все остальные военные формирования переходят в подчинение генштаба армии и флота.

Филарет вновь замолчал, бросив на меня гневный взгляд. По факту я выкручивал ему руки, лишая самого главного, чего он добивался многие годы, независимого церковного войска, но после произошедшего на Рубеже у него просто не оставалось выбора, и он это прекрасно понимал.

Явление ангела народу и превращение его в чудесно исцелившегося цесаревича было массово освещено во всех СМИ. Даже те каналы и страницы, которые не попали под наш контроль не упустили возможность прорекламировать себя на этой теме. Что уж говорить, новость ушла в народ и её массированно обсуждали не только в империи, но и в зарубежном сегменте.

Правда там как обычно всё пытались выставить в выгодном им свете, во всем сомневались и очерняли что могли. А самые непримиримые называли и мое появление, и нападение на Рубеж, и даже возникновение Польской зоны – чудовищным планом русских варваров по захвату всего мира.

— Вы, ваше святейшество, не о том думаете. — вздохнув сказал я, когда молчание окончательно затянулось. — Всё, о чем я говорил прежде лишь небольшая наша с вами разборка.