Наследие Древнего

Толстячок закричал, как раненый зверь, и выбежал из сторожки — на крепостную стену, откуда пришёл я.

— Весело по полю бегает кабанчик… Психиатров в этом мире явно нет, — я поправил сползающие с меня штаны. — Это сколько же ещё охраны осталось? Шестеро и один командир было, значит, остался один командир.

Благо коридоры больше не разветвлялись, из сторожки вёл один путь. Девять лестничных пролётов вниз — и я добираюсь до просторного холла с высокими потолками. Длинный стол, огромная люстра со свечами, множество лавочек.

Что-то вроде столовой.

Во главе стола, спиной ко мне, сидел здоровенный лохматый амбал и что-то с аппетитом — и громким чавканьем — жевал.

— Что-то вы припозднились! — промычал он с открытым ртом. Крошки выпали ему на колени. — Жаркое остывает!

Он потянулся за хлебом, смачно откусил и обернулся.

— Сгоняйте в погреб! Сегодня можно и винцом побаловаться… — добавил он.

Судя по его красному носу и одутловатому лицу, вином он баловался ежедневно и с особым усердием.

А усишки — жиденькие, такие не то что хвалить… Такие бы сбрить и забыть как страшный сон.

Стоило амбалу разглядеть, кто перед ним стоит, как с него слетели расслабленность и довольство.

БАМ!

В меня полетел круглый железный поднос. Амбал вскочил, швырнул вдогонку ещё пару стаканов и потянулся за ножнами, лежащими на соседней лавке.

— Именем Леонида Спасителя, немедленно сдавайся, проклятая и ненавистная всем миром тварь! — проорал он с набитым ртом, сделал глубокий вдох и подавился.

— Сдава… кха-кха… ся! Не… кха-кха… медле… кха… но! Кха-кха!

Я попытался провести приём Геймлиха, но амбал не подпустил меня — размахивал мечом, как бешеная мельница, пока его совсем не скрючило. Пена изо рта, хрипы, выпученные глаза. Я всё-таки обхватил его со спины, обернул руки вокруг живота и надавил чуть выше пупка. Раз-два, раз-два!

Поздно.

Несмотря на мои усилия, амбал умер.

Я потёр виски и тяжело вздохнул. Можно ли теперь считать меня серийным убийцей? Семь человек отправились на тот свет только от моего вида.

Вот что значит “сногсшибательная внешность”, буквально.

Требовательно взвыл желудок. Ну раз уж меня точно никто не потревожит… Почему бы не перекусить? Краем сознания я понимал, что веду себя слишком спокойно, но причина была проста — внутри меня всё ещё кричал упрямый скептик, который искал новые и новые объяснения происходящему. В общем, психика защищалась на отлично.