Наследие Древнего

Потом — вторая, третья, четвёртая… Они быстро расширили отверстие, и наружу начало протискиваться сегментированное тело, покрытое хитиновым панцирем. Сотни острейших лапок прокладывали ему путь. С тихим шорохом многоножка опустилась на площадку.

— Назад! — прошипел я.

Многоножка повертела безглазой башкой и повела толстыми усиками.

— Прислушивается тварь, — пробормотал Рябой и, ступая на носочки, бесшумно подкрался к насекомому, вытащил кинжал, замахнулся и…

Одна из лапок безошибочно метнулась к нему и разрезала пополам, от головы до паха.

Бран занялся любимым занятием — блевал в уголке, причитая о несчастьях, свалившихся ему на голову. Джорди закрыл рот ладонями, чтобы не закричать от страха. Охотники застыли как каменные статуи. Быстрее всех от шока отошли охранники Брана.

Луглио прошептал:

— Что делать-то будем? Эта тварь не меньше Метеора.

— Рубить усы. На усиках у многоножек находятся температурные рецепторы, так что эти твари ориентируются не на звук или свет, а на изменение температуры, — едва слышно ответил я и на удивлённый взгляд пояснил: — “Дискавери”.

А, блин, точно, ты же не знаешь…

Многоножка полностью выбралась из стены — чудище длиной метров семь. Я сделал знак охранникам Брана, и мы окружили тварь, выжидая удобный момент для атаки. Все охранники вызвали своих Спутников.

У Асела это была натуральная химера — с козлиным телом, львиной башкой и змеиным хвостом. Рядом с Луглио крутилась обычная игрушечная юла, а за плечом Эсмонда возвышался хрустальный дворец. Двенн же восседал на полупрозрачном коне и посматривал на остальных высокомерно, сверху вниз.

Я заметил, что он косится на коридоры — опять, похоже, думает, как бы смыться и спасти свою задницу. Трус.

Усики зашевелились, многоножка резко повернулась к Луглио. В эту же секунду юла завертелась с бешеной скоростью и ударила в панцирь — пробурила дыру внутрь, и многоножка заскребла лапками по камням. Что-то громко хрустнуло, и Луглио упал как подкошенный, зажимая рану в плече.

— Бейте по усам! — прокричал я.

Асел воспользовался тем, что многоножка отвлеклась на Луглио и натравил на неё свою химеру — львиная голова сжала челюсти на правом усе, козлиные копыта били по твёрдому хитину, а змеиная голова пыталась вцепиться в брюхо. Красный луч вырвался из дворца Эсмонда и ударил в жвала многоножки, сжигая их в пепел.

Казалось, что мы уже победили, но тварь вдруг издала отвратительный тонкий писк и засияла. Жёлтый свет охватил извивающееся тело и перекинулся на химеру.