Граф Суворов, том 4

Кромсают почти сантиметровую кирасу, разрезая и выворачивая листы металла. Даже подложка из мягкой обивки вылезла наружу клочьями, словно из мягкой игрушки.

Но даже после всего этого буйства, он еще продолжал стоять. Поврежденный динамик на броне выдавал нечленораздельное бульканье и треск. Доспех противника превратился в искореженную груду металла, но Герб продолжал бой. Продолжал засыпать меня дисками, не собираясь сдаваться. Вот только больше он за мной не успевал.

Я назвал это рывком. Прыгаешь вправо, бьешь себя прессом слева и вот ты уже в двух-трех метрах от того места, где стоял секунду назад.

Рывок – и меня отнесло в другую сторону, а диски неизменно падали за спиной, не в состоянии даже коснуться моей брони. Минуту я осваивал новый навык, а потом пошел в контратаку.

Рывок влево, уйти от серии дисков, разбить пробойником пресс, и вот я уже вплотную к врагу. Удар в сочленение, по суставам брони, по двигателю, управляющему контуру, отскочить. Новый раунд.

Я обрушил на Герба град ударов, выводя из строя броню. Лишая его функциональности. Последовательно. Не подставляясь и не спеша. Надежно и с гарантией.

Рывок, уйти за спину врага, серия ударов по двигателю. Рывок, спереди – по управляющему контуру, там, где кристалл. Рывок, в голову и шею. Рывок…

Через минуту количество дисков сократилось до одного-двух в секунду. Через две минуты Геннадий остался стоять, но ни одного конструкта больше создать не мог. И когда до него вдруг дошло, что я стою на одном месте, а ничего не происходит, он дерганными движениями поковылял ко мне.

Издавая при каждом шаге жуткий скрежет, с тучей искр, идущей от доспехов, он брел, словно зомби, оставляя после себя длинный след от волочащейся правой ноги.

— Ты проиграл. Сдавайся. Хватит. — проговорил я, когда до противника оставалось меньше двух метров. В ответ он сказ что-то нечленораздельное, но продолжил идти. И когда наконец добрался – замахнувшись ударил рукой. Я даже не подумал уклоняться.

Слабый, кривой замах пришелся в грудную пластину, и не смог ее поцарапать. Это продолжалось минуту, а потом бормотание и бульканье герба превратилось в неразборчивое бормотание, и он рухнул на колени.

Вздохнув с облегчением, я посмотрел на запоздалую помощь, что все же пришла. Ну как, наверное, придёт, через пару минут. Когда резаком вскроют заклинившую дверь. Третий глаз молчал, а значит опасности мне больше не угрожало.