Как я строил магическую империю 5

— Тут жемчужины, по десять штук каждого вида.

— О! А вот это здорово! — обрадовался Вячеслав Матвеевич. — Что-то у меня складывается ощущение, что в последнее время их стало меньше на рынке. Собственно, это уже немного заметно в цене — огненные и водяные сейчас стоят по сто двадцать пять тысяч.

— Скупают? — поднял бровь Васильич.

— Не исключено, — кивнул торговец, убирая шкатулки в ящик стола. — Причём именно эта комбинация намекает на грядущую нехилую разборку. Перед большими мятежами тоже возник дефицит жемчужин, и именно огня и воды, так как первые часто используют при нападении, а вторые для защиты.

— То есть сейчас их пристроить проблем нет?

— Вообще никаких.

— Учтём. — Староста достал блокнот и сверился с записями. — Вроде всё.

— Михаил Васильевич, — собеседник немного замялся, будто стесняясь, — я хотел спросить про мои записи по учителям. Они как, пригодились?

— О да, — рассмеялся староста, закрывая сумку. — Я лично объехал больше пятидесяти адресов.

— И как?

— Многих на месте не застал, оставил послания, а из остальных двенадцать человек дали согласие, а семь из них уже в Савино.

— О! Это неплохо! — искренне обрадовался Вячеслав Матвеевич.

— Да, весьма. При этом ещё человек десять в сомнениях, и в следующий раз мы пошлём к ним тяжёлую артиллерию, может, и сам Дмитрий Николаевич выделит время.

— Да, многие из них люди сложные, их надо обрабатывать. Я много времени на это потратил, но уверен, у вас получится лучше.

— А ваша школа как?

— Скоро последний звонок, вовсю готовимся, — широко улыбнулся торговец. — Ищем места для трудоустройства или дальнейшей учёбы для самых перспективных. Разумеется, Савино в самом верху списка.

— Отлично! Ну, я поеду.

— До послезавтра. — Вячеслав Матвеевич встал из-за стола.

— До послезавтра! — Васильич пожал протянутую руку и вышел из кабинета.

Внизу его уже ждали водитель Коля и двое гвардейцев сопровождения.

— Куда дальше, Василий Михайлович?

— В Усмани всё, — ответил староста, садясь во внедорожник.

***

Сначала я услышал множество голосов, а потом застонал. Нет, не от боли — всё было гораздо хуже. Мне казалось, что каждая клетка моего тела превратилась в желудок. В очень, очень голодный желудок, и сейчас, пытаясь поймать крохи энергии, эти желудки переваривали меня самого.