Мир падающих звёзд I. Ополченец

Так что там насчёт пожрать? И где тут у вас руки моют?

***

Как выяснилось вскоре, обед графу Давыдову накрывали в малой столовой. Была ещё большая столовая, и много чего другого, но находилось это всё в левом крыле дома. В которое, как я понял из рассказа тётки Натальи, нога человека не ступала с тех пор, как умерла престарелая матушка последнего графа Давыдова.

Ладно, с обиталищем ещё будет время разобраться. А сейчас — пожрать. Голоден, как сволочь. И не я один, как выяснилось. По дороге в столовую меня перехватил Мандест.

Заискивающе спросил:

— Не изволите ли пригласить к обеду? Мои вещи пока укладывают, а путь предстоит неблизкий.

— А ты тут уже и вещички разложил?.. Способный.

— Покойный дядюшка сам предложил погостить! Отказываться было невежливо.

— Угу. Ещё скажи, что он сам тебя сюда из столицы выписал... А где у вас, кстати, столица? В Москве или в Питере? Я вечно путаю.

Мандест поперхнулся. Пробормотал:

— В Санкт-Петербурге...

— Понял.

Кормить этого мозгляка мне не было никакого резона.

В еде я, в целом, неприхотлив. Жизнь заставит — могу хоть концентратами питаться, хоть вовсе голодать. Но если есть возможность пообедать по-человечески, не откажусь.

Увидев накрытый стол, я аж крякнул. Два графина — один с прозрачной, как слеза, жидкостью, другой с тёмно-красной. Блюда с нарезанной бужениной, ветчиной, копчёной рыбой и соленьями. Свежий хлеб с аппетитной корочкой. И это всё, видимо — только размяться. На закуску.

Я взялся за прозрачный графин. Вынул пробку, понюхал. Ух! Повернулся к тетке Наталье.

— Вашего производства?

— А то чьего же. — Тётка скромно потупилась. — И наливочка своя, — показала на второй графин, — извольте откушать!

— Изволю. Непременно.

Я налил себе водки. Выпил. Мандесту не предлагал, у нас самообслуживание. Принялся закусывать. Вкуснота! Вот что значит натуральные продукты.

На первое предлагались ароматные, изумительно наваристые щи. На второе — гусь, запеченный с яблоками.

Я с удовольствием насыщался. Мандест почти не ел, в основном таращился на меня. Пытался вести светскую беседу, но быстро сдулся. Я-то, когда ем, глух и нем.

У стола крутилась Маруся. Она исполняла тут, насколько я понял, в числе прочих обязанности горничной. И тоже глядела на меня во все глаза. Ну, пусть глядит. Мне не жалко.

Насытившись, я отодвинул от себя тарелку. Мандест, похоже, только этого и ждал. Предложил:

— Не хотите ли сигару?

Махнул рукой.