Вармастер. Боярская стража

– Муж сестры, уважил семью, взял на хлебное место…

Дальше, совсем тихо, последовала непереводимая игра слов на польском языке – которую, на удивление, я прекрасно понял. Только бобер и его бивни не были упомянуты, а так весь этот польский мат я слышал уже в прошлой жизни.

Машины между тем тронулись с места, выстраиваясь ромбом – наша встала последней и отряд медленно поехал в сторону мглистой пелены. Она по ощущениям не приближалась, но постепенно становилось все неуютнее – по спине водило холодком, я то и дело зябко передергивал плечами.

Казалось, что морозит меня от страха, но нет – оглянувшись, увидел пар от дыхания спутников. Солнце виделось теперь словно через искаженную туманную дымку – оно больше не грело, совсем как зимой.

Внезапно мглистая стена незаметно и как-то вдруг оказалась далеко за нами, а мы словно бы очутились в серо-коричневом мире. Как будто в центре песчаной бури оказались, вот только песка никакого вокруг не летало, просто дымчатый сумрак вокруг цвета сепии.

Одновременно двигатель кашлянул и заглох.

Автомобиль дернулся было, но водитель уже включил нейтральную передачу, и мы покатились вперед по инерции. Дальше произошло нечто неожиданное – скинув предохранительную скобу, прапорщик дернул небольшой рычаг и несколько приборов на панели засветились голубым светом. Все, мы ехали дальше – только теперь совершенно бесшумно.

– Десять пятьдесят девять, пересекли границу, – сказал Ромашкевич.

Голос его прозвучал глухо. Не то чтобы как будто под водой, но в целом похоже.

– Десять пятьдесят девять, переход на воздушную силовую установку, – следом доложил водитель.

– Принял, – ответил поручик-навигатор, делая записи.

Остальные три машины – оставляя за собой едва видный голубоватый шлейф, так и ехали впереди треугольником. Наша, командирская, держалась позади. Местность ровная как стол, но видимость по сторонам не больше чем в километр, дальше пелена. Неба тоже не видно, сверху лишь едва заметный круг солнца, лучи которого сюда не пробиваются.

Сумрак словно сам себя освещает, здесь какая-то иная физика.

Выжженная скверной пустыня между тем кончилась, поодаль уже видны городские предместья. По пути начали встречаться черные, высохшие до звона деревья, казавшиеся скелетами неведомых чудовищ. Хорошо я ближайшее довольно близко заметил, не успел перепугаться и надумать разного.

Вновь условный сигнал Ромашкевича, вставшего с красным флажком и машины повернули, выстраиваясь в линию.