Князь Барятинский. Ближний Круг

Не прошли даром ни недавняя битва на дороге, ни злые мысли после общения с Юсуповым. Да, черноты было всё ещё меньше половины, однако...

Может быть, я просто не должен быть белым магом, а? Ну, серьёзно! В прошлой жизни я всю дорогу шёл так, будто передо мной расстилалась лунная дорожка. Я знал, что поступаю правильно. Даже когда меня поставили к стенке — я не сомневался в своей правоте ни секунды. А что теперь? Вот я стою на пороге главного испытания на этом этапе своей жизни, и не испытываю никакой уверенности.

Проклятье! Ну не должен я был решать такие вопросы, не должен!

И тут две ладошки закрыли мне глаза.

— Надя, нашла время! — дёрнулся я.

— Не угадал!

Я резко развернулся и оказался лицом к лицу со смеющейся Клавдией. В приталенном длинном платье — вместо привычного белого халатика, в сверкающем колье и серьгах, с волосами, уложенными в высокую причёску, выглядела она просто изумительно.

— Ты как тут?.. — удивился я.

— Я — дворянка, Костя, — с улыбкой напомнила Клавдия. — И мой род тоже претендует на то, чтобы войти в ближний круг. Впрочем, я здесь не только поэтому. Меня пригласили отдельно, как общественного деятеля.

— Общественного... Ах да, клиника, — дошло до меня.

— Ну да, такая мелочь, как бесплатная магическая клиника для тех, кому не повезло родиться аристократами, — криво улыбнулась Клавдия.

— Прости, я не то хотел.

— Ничего страшного, я привыкла. А сейчас выйдет государь! Ты слышишь, как стихают разговоры? Чувствуешь поток его силы? Не можешь не чувствовать, это чувствуют все.

Она была права. Мне показалось, будто по залу пронёсся ветер, но ветра не было. Как будто электрическое поле, но и его не было. Кто-то задохнулся, кто-то негромко вскрикнул.

И вот он появился. Тот самый человек с портрета.

Его никто не сопровождал, не было никакой охраны, да он в ней и не нуждался. Его шаг был твёрд, и вокруг него незримо клубилась сила.

Все онемели, склонились перед этим величием. Я тоже наклонился вместе со всеми. Стоявшая рядом Клавдия сделала что-то вроде книксена и замерла. Тем неожиданнее было услышать вдруг дерзкий в такой тишине её шёпот:

— Обрати внимание на его грудь.

Я обратил. И у меня язык присох к нёбу.

На груди императора, в золотой оправе, на золотой цепи висела крупная жемчужина.