Князь Барятинский. Ближний Круг

Одна половина её была белее снега, а другая — чернее, чем душа матереубийцы.

Когда император прошёл мимо меня, я покачнулся, но устоял. Казалось, его сила нащупала самого серьёзного противника в этом зале и просто пощупала. Возможно даже сам император этого не заметил.

— Видишь, — продолжала шептать Клавдия. — Император — одновременно белый и чёрный маг. Он не предвзят. И оба цвета в равной степени созидают его душу. Он не мыслит существования без одной из двух этих составляющих. Так что... есть не только два пути.

— Что ты имеешь в виду? — повернулся я к ней. — Что я...

— Ничего, Костя. Совершенно ничего. Это — просто светская беседа.

И Клавдия выпрямилась, поднялась во весь рост. Как и все остальные, мимо кого прошёл император. Напряжение спадало, люди начинали дышать. Я тоже выпрямился и посмотрел на императора, который, поднявшись к трону, повернулся и окинул собравшихся твёрдым взглядом.

— Рад приветствовать вас, друзья мои, — сказал он сильным низким голосом, который, будто огромный булыжник, прокатился по залу.

— Сегодня я почувствовал здесь немалую силу. Надеюсь, состязание выйдет... интересным.

***

Правила отбора в ближний круг были не лишены оригинальной логики. Каждый род из круга выставлял своего лучшего мага. И каждый род, претендующий на возвышение, мог ответить тем же. Сегодня поединка ждали двенадцать чёрных магов, и, как следствие, двенадцать белых родов могли попытать счастья. Род Барятинских был в числе претендентов.

Красота заключалась в том, что маги, представляющие большинство в кругу, не могли спокойно почивать на лаврах.

Теоретически, каждый год они могли вылететь в трубу все, и их место могли занять другие. Как мне объяснял дед, раньше всё само по себе приходило к балансу. Чёрных и белых магов оказывалось поровну. Иной год было на одного белого мага больше, другой — на одного чёрного. Всё это оказывало малозначительные воздействия на внутреннюю политику. Но в последний раз чёрные маги получили серьёзный перевес, а в этом ожидалось, что перевес достигнет вовсе немыслимых величин.

Поединки проводились здесь же, в центре огромного зала — дед назвал его парадным. Зрителей никак не отгораживали. Эх, видели бы это главы Концернов, с их параноидальной заботой о безопасности жителей «белых» секторов! В этом мире, как я заметил, к человеческой жизни в принципе относились попроще. Может, поэтому и жить было, в целом, интереснее. Вольготнее...