Князь Барятинский. Ближний Круг

Мы могли бы открыть активы, доступ к которым, в связи со смертью твоего отца, закрыт... О, мы могли бы получить многое. Но речь сейчас не об этом. Речь, прежде всего, о том, чтобы не допустить превращения нашего мира в клоаку — подобную той, из которой явился ты!

У меня дёрнулась рука. Я бы не назвал себя патриотом своего мира. Всё, что говорил этот разъярённый старик, было правдой. И всё-таки сдержаться было трудно.

— А теперь — как я могу представить ко двору такое чучело?! — рявкнул дед.

Его, похоже, перекрыло полностью.

Со стены сорвалась и упала на пол картина, изображающая морской берег, под потолком зазвенели хрустальные подвески люстры. Оконное стекло лопнуло, на столе вдруг налился белым светом и начал вращаться с бешеной скоростью каменный шар — издали я принял его за глобус, потом разглядел, что поверхность шара гладкая, без рисунка. Со стола взлетела тяжёлая пепельница. В полёте её охватило пламя, пепельница промелькнула, как комета, и буквально взорвалась.

— Дядюшка, твоя жемчужина опять потемнеет, — грустно глядя на осколки, произнесла Нина что-то совершенно мне непонятное; она смотрела на разъярённого старика без страха — скорее, с тревогой. — Тебе нельзя так волноваться! Доктор уже не раз это говорил.

Нина встала, повела рукой. Хрустальный звон подвесок прекратился — будто выключили. Шар на столе перестал вращаться. Осколки оконного стекла собрались воедино и заняли своё место в раме.

Нина повернулся к разбитой пепельнице, но дед досадливо махнул рукой:

— Оставь. Мне эта вещица никогда не нравилась. — Он уже, видимо, выпустив пар, немного успокоился. — А жемчужина — да плевал я на неё! Чёрным больше, чёрным меньше... Какая теперь разница? Я создал голема, который мне не подвластен. — Дед с горечью кивнул на меня. — Российской Империи конец. Какое счастье, что ещё раньше наш род полностью разорится! Что мы окажемся на улице и подохнем от голода, как собаки.

— Есть ещё Надя, — напомнила Нина.

— Надя не многим лучше Кости, — покачал головой дед. — Её даже до церемонии не допустят.

Я пока не понимал, как мне себя вести. Как не смог бы сказать, что меня впечатлило больше: действия разгневанного главы рода — а я отчего-то не сомневался, что деду под силу сровнять с землей не только собственный особняк, но и пару зданий в его окрестности, — или действия Нины, которая так же легко устранила последствия этих действий.