Скуф. Маг на отдыхе 2

А может быть, и то, и другое — надо бы потом шутки ради навести справки за этот год и проследить корреляцию.

Так вот…

Кабачковый Спас вышел из-под контроля. Разумеется, в хорошем смысле этого слова; в самом что ни на есть весёлом, душевном и разухабистом. Праздник развернулся и в длину, и в ширину, и вообще. Оно ведь редко когда с соседями удавалось посидеть, да так чтобы всей Удалёнкой — вообще никогда.

А закрутилось всё с того, что…

Так…

Стоп.

Сперва надо бы чайку бахнуть.

— Кузьмич, — сказал я. — Мне бергамотового чая, себе пивка, и пошли на улице посидим, воздухом подышим.

— Ага, — кивнул Кузьмич.

Вильгельм Куртович услышал заветное «себе пивка» и ускорился в разы, ловким движением тут же воткнул чайник и пулей выстрелил своё тельце в сторону холодильника. Наблюдать за его мимикой в это утро было одно удовольствие, и вот конкретно сейчас лицом камердинер напоминал ребёнка, который бежит под ёлку и уже даже видит подарок, который по форме и размерам напоминает коробку от приставки.

Итак.

Зафиксировали.

Но вот Кузьмич открыл холодильник и пробежался взглядом по всем полкам. Уголки губ прибило к земле, щёки грустно повисли, а где-то в зрачках разверзлись две чёрные дыры, что вместо времени-пространства поглощают радость и сам вкус жизни.

— Нету? — спросил я.

— Нету, — вздохнул Кузьмич.

— А кто вчера шлифануть предложил?

— Я? — больше спросил, нежели ответил камердинер.

— Да ладно, не ссы. Я тебя в беде не брошу.

Специально, чтобы разыграть эту сценку, я взял у Юдиной бутылочку пива.

Так вот… помимо того, что я его взял, я ещё и потренировался пару раз, чтобы как можно эффектней было.

Ну и вот.

Протянул я руку в сторону, напряг энергоканалы, и она — бутылка то есть — выплыла из прихожей, будто опохмельный ангелок с небес. Помимо прочего я ещё и немножечко с температурой поигрался, так что налету бутылка обрастала инеем.

— Василий Иванович, — от внезапного счастья Кузьмич заслезоточил. — Спасибо вам, Василий Иванович…

***

Вроде бы, кроме даты в календаре, ничего не поменялось, а вроде бы и осень наступила. И ветерок какой-то вдруг подул прохладный, и преломление света неуловимо изменилось — он теперь какой-то меланхоличный, слабеющий — и мини-клин из пятерых журавлей в небе дополнял картину.

Природа приготовилась увядать.

Однако было всё ещё тепло.