Девятнадцать сорок восемь

— По кустам гадили что ли? — хмыкнул дядя Лёня.

— К счастью, нет. Биотуалеты. Специально установили в технической пристройке.

— То есть все, что там сейчас плавает, от хозяев?

— Совершенно верно.

Тут ушлый слесарь хохотнул.

— Ну, раз дерьмо аристократическое, то это и не дерьмо вовсе. Поди розами пахнет?

В трубке повисло молчание на несколько секунд, после чего раздался сдавленный кашель, и он услышал:

— Леонид Анатольевич, это можно расценивать как согласие немедленно заняться нашим вопросом?

Мужчина с кряхтением поднялся, оперся на перила и с грустью взглянул в кружку с чаем.

Сморщившись, словно засунул в рот лимон целиком, он с надеждой произнес:

— Не поймите меня неправильно, Василий Петрович, но меньше, чем за пять тысяч, я туда не полезу.

— В прошлый раз было три, — недовольно проворчал управляющий поместьем.

— Василий Петрович, я вчера запивал водку красным сладким вином, поверив старому другу, что в животе получится портвейн. А сейчас у меня трясутся ноги, болит голова, и вы просите меня прочистить канализационную трубу, бродя по щиколотку в дерьме аристократов.

Условия… мягко говоря… не очень… располагают к работе.

— И вы поверили на счет портвейна? — раздался удивленный голос.

— Нет. Просто понимал, что это последний день, и решил не оставлять ни капли, дабы не искушать себя.

Собеседник тяжело вздохнул, пару секунд помолчал и согласился.

— Хорошо. Пять тысяч, но вы займетесь этим немедленно. До скорой встречи, Леонид Анатольевич.

Звонок завершился, а слесарь с грустью посмотрел на экран погасшего телефона.

— Твою мать, надо было десять просить… Может, другого нашли бы что ли, — проворчал он, совершенно не горя желанием лезть в подвал поместья, где придется чистить трубу, бродя среди аристократических фекалий.

Отхлебнув чаю, он обреченно оглядел двор.

Погода шептала.

Солнце с ясного неба теплыми лучиками пригревало листву, что под слабым ветром шелестела так, что казалось будто это природный смех и шушуканье.

На лавочках под солнышком сидела троица бабулек, прогревая костяшки и судача о чем-то своем. На старой площадке среди турников и рукоходов бегала троица мальчишек, играя в свои игры.

Все это навевало меланхолию. Оглядев умиротворенную картину, он тяжело вздохнул и произнес:

— А мне дерьмо разгребать…

Тут его взгляд остановился на соседском мальчишке, что хватался за любую работу. Он шел, сунув руки в карманы, слегка сгорбившись, в сторону подъезда.