Я князь. Книга XVIII

Внутри лежал очень сильный артефакт, от которого фонило чем-то знакомым, но чем…

– Что это?

– Давай пройдем в беседку? – предложил Пушкин и первый направился туда.

Я пошел следом. После того, как мы уселись и нам принеси чай, он продолжил:

– Разверни.

Внутри лежал старый компас.

– Что это? – оглядывая его со всех сторон, спросил я.

Пушкин пододвинулся поближе и начал говорить очень тихо:

– То что я тебе сейчас расскажу, может оказаться неожиданностью, – сказал он и воровато оглянулся, как будто нас реально могли услышать.

Я пропустил энергию через предмет – стрелка дернулась и начала крутиться, но не остановилась.

– Моя мать жива? – я натурально офигел от такой информации. – Но как? Она же погибла тогда вместе… под завалами?

– Верно, мы все так думали, но теперь она там, куда показывает компас, – он показал пальцем на стрелку.

– Но она не останавливается… – на всякий случай я пропустил через него еще немного энергии.

– Верно. Нужен еще один предмет, но он у Чехова. Так что до свадьбы подождет… – он помолчал и добавил: – Это очень запутанная история… И не факт, что тебе она понравится, особенно в преддверии свадьбы.

– Моя мать в опасности?

– Что? Нет! – удивился Пушкин. Лора подтвердила, что это правда.

– Она…

– Хватит, Миша, – встал Пушкин. – Расскажу после свадьбы, когда сможешь выдержать мои тренировки.

– Что за шантаж? – удивился я, хотя и понимал, что больше из него не вытащу.

– Чтобы у тебя была мотивация работать как не в себя! – довольно хлопнув в ладоши, сказал он. – Ну что, а теперь я, как настоящий интриган, по всем законам жанра сваливаю в закат. Там и Романовы должны приехать, надо их встретить в Красноярске. С Пашкой и Катей, может, в ресторан сходим…

На этой оптимистичной для Пушкина ноте он убыл, оставив меня с багажом новых вопросов.

– Значит, мать Захара-Михаила жива? – задумалась Лора. – Удивительно, что Виктор решил, что они погибли. Неудобненько вышло…

– Что-то мне подсказывает, тут не все так просто. Я бы даже сказал, очень сложно, как с Захаром… Но пока будем придерживаться факта, что она тоже подверглась воздействию хаоса.

А дальше пришло время разгребать насущные проблемы. Все же я граф и дела могут хоть и подождать, но не до бесконечности.