Травоядный. Том I

Я старался дышать размеренно, ярость и возбуждение так и норовили взять верх над холодным рассудком.

У меня неизвестно сколько времени, а мучить его было бы долго, да и не очень привлекательно, если честно. А вот надежда, она может сработать даже лучше.

Обойдя его вновь, я присел на корточки напротив и заглянул ему в глаза, немного приподняв брови в жалостливой манере:

— Давай так, я дам тебе шанс выменять свою жизнь на информацию. Полезную для меня и правдивую, иначе…

Я ухватился одной рукой за его затылок, а другой резко и точно схватился за его ресницы на левом веке и начал медленно оттягивать.

Он пытался сопротивляться, но моя хватка была неимоверно для него сильна. Вскоре я продолжил, тихо и спокойно:

— Я начну с этого века, а затем обработаю всю левую сторону. После вновь задам вопросы, и, если мне опять не понравятся ответы, примусь за правую сторону, — после этих слов, несомненно не на шутку испугав бедолагу Ронта, я убрал руки, — Будешь честен и общителен? — спросил я.

— Д-да… — проскулил он.

— Хорошо.

Первый вопрос. Что за турнир? Остальные знают?

— Кто-то знает, кто-то не хочет знать. Пожалуйста, не убивай…

— Отвечай на вопрос! — рявкнул я и с силой ударил Ронта под дых, так, что стойка чуть не опрокинулась.

— Кха! Ха! Турнир! Он… проводится давно, как наместником стал Крим, перед нашим девятнадцатым дождём. Ты же видел, все ровесники, старших зайцев нет просто. — отплевываясь и задыхаясь, ответил он.

«Девятнадцать дождей? Верно, он имеет в виду лет? Хотя тут вряд ли есть разница, наверное, он об сезонах дождей, — понял я, — И значит, потом турнир, на котором нас всех перебивают на потеху публике… Но зачем? Мы отличная рабочая сила, в рассвете сил.

Да и демографию контролировать есть более практичные способы».

— Почему именно этот возраст? Как проходит турнир и что достаётся победителям?

— Я не знаю, почему девятнадцать! Правда! Клянусь! — визжал он, — И как проходит, тоже не знаю. Этот жиртрест ничего не рассказывал, только то, что туда допускаются только высокородную публику, и что в награду нам дают свободу.

Свободу, значит, звучит не очень реалистично. Но достаточно, чтобы дать ту самую неимоверно действенную надежду. Ох, не с проста они избрали этот возраст, не с проста. Но он, похоже, не врёт, или… Ладно, посмотрим, что он ещё скажет.

— Что ты знаешь о чарах на наших кандалах? Кто ими занимается? — спросил я мягким и приятным голосом, таким, которому можно было доверять, насколько это сейчас было возможно.

— Я… я не знаю.