За последним порогом. Начало

Три десятка хорошая численность для начала, но если нет необходимости как можно скорее начать работу по контрактам, то я бы даже начал с двух. Сэкономится время на слаживании, и легче будет закрепить нужные традиции. А через некоторое время начнём постепенно увеличивать численность – поодиночке новые люди уже проще впишутся.

– Хорошо, так и сделаем. Какие у вас пожелания по Владеющим? В середине зимы в Академиуме выпуск, и сейчас самое время подавать заявку.

– Владеющие, конечно, сильно увеличивают боевой потенциал отряда.

Как минимум нужен один, хорошо бы два. Но Владеющие дорого обходятся.

– Я думаю, для начала нужно трое боевиков и лекарку. В идеале один боевик на пятнадцать ратников.

– Если так, то у нас выйдет очень сильная дружина.

– Нет смысла создавать слабую дружину, чтобы заваливать противника трупами.

– Написать бы это на плакате и повесить в кабинете моего командира, – усмехнулся Станислав. – А уж про маленькие вольные отряды лучше вообще не вспоминать.

Насмотрелся на них.

– Вы не забывайте, что главный противник для нас – это другие дворянские дружины. Контракты – это так, чтобы как-то окупить содержание дружины, и чтобы люди получали боевой опыт.

– Действительно, господин Кеннер, – согласился Станислав. – У дворянских дружин задачи другие, чем у нас, вольников.

– Вот и привыкайте смотреть на жизнь с другой стороны ограды, – улыбнулся я. – Полагаю, самые важные моменты мы с вами обсудили. Заканчивайте свои дела с волками и начинайте работать.

Я жду от вас список необходимого и примерную смету. Кстати, можете взять с собой своих людей из волков, но не увлекайтесь. Человека три будет достаточно, филиал волков я устраивать не хочу.

Глава 14

Обедаем мы всё так же, прежней компанией – Пётр Сентин к нам так и не присоединился. Штайн донимать его перестал, и Пётр предпочёл, как и раньше, держаться от нас подальше. Причём я чувствую, что он почему-то меня побаивается. И не только он – очень многие, даже некоторые учителя, относятся ко мне с опаской, и я этого понять не могу.

Вот взять, к примеру, Ленку – у неё никогда не заржавеет дать в торец, и она это проделывала не раз, но при всём при том её считают весёлой отвязной девчонкой, которую никому не придёт в голову бояться. Я же ни разу никому грубого слова не сказал, за исключением единственного случая со Штайном. Почему так? Как-то даже обидно быть пугалом, причём совершенно незаслуженно.