Лицеист

«Волга» не удержалась на дороге, заскользила, взревела – но все-таки приложилась боком о высокий поребрик на набережной. Грохот ударил по ушам.

Но еще громче звучали выстрелы где-то впереди. Сначала один. Потом два чуть ли не хором, еще пять или семь почти очередью – и дальше беспорядочной трескотней. Наверное, я мог бы разобраться, откуда бьют, или даже разглядеть вспышки, вырывающиеся сразу из нескольких стволов на другой стороне реки – но вместо этого отчаянно терзал затихший мотор, пытаясь снова его завести.

Нет, бесполезно – «Волга» никак не хотела оживать, чтобы провезти меня оставшуюся сотню или полторы метров.

И тогда я выбрался наружу. Не в дверь – это почему-то показалось слишком долгим – а прямо на капот, высадив лобовое стекло Булавой. И побежал так, как не бегал еще ни разу в жизни.

Как будто это еще могло что-то изменить.

Костя лежал в нескольких шагах от двери дома. То ли только что вышел наружу, то ли наоборот – возвращался под защиту родных стен… и чуть-чуть не успел. Он все-таки поднял Щит – я разглядел на асфальте десяток сплющенных кусочков свинца.

Но их оказалось слишком много. Часть попали в дом, оставив на светло-желтой стене уродливые выбоины – но остальные нашли цель. Когда я рухнул на колени рядом с Костей, он еще дышал – мелко, прерывисто – но под его телом расползалась темно-красная лужа.

Сколько же в человеке крови…

– Кость... – позвал я. – Костя!

Мой Щит надежно укрывал нас обоих. Наверное, сейчас бы я смог остановить даже орудийный снаряд – но никто больше не стрелял.

– Саня…

Костя кое-как перевернулся набок и даже попытался приподняться на локте – и тут же рухнул обратно.

– Лежи, дурак! – Я сбросил Щит и обеими руками вцепился в брата. – Не двигайся!

Плетение вышло с первого раза – ровное, сильное, с ярким контуром. А я накидывал сверху еще и еще, пытаясь хоть как-то удержать жизнь в пробитом пулями теле. Пять или шесть попаданий в грудь и живот, одно в шею… С таким бы справилась разве что сама Бельская… или дед с Багратионом.

Моих куцых умений не хватило даже остановить кровь. Дар бурлил, сам норовя сложиться во что-нибудь убойное – вроде Булавы или Серпа – будто вдруг обрел собственную волю и порывался отомстить, наказать… Разломать дом, снести хоть целый квартал на Мойке – но добраться до тех, кто посмел навредить моей семье!

А я упрямо сводил бесполезные ниточки целебных заклятий.