Лицеист

Костя говорил, что последние двадцать лет внешность Арины Степановны почти не менялась – разве что чуть прибавилось седых волос под аккуратно повязанным платком. Я пробирался на кухню за угощением, наверное, с того самого дня, как научился ходить, и там всегда меня ждали и чай, и сладости… а иногда и совет, и доброе слово.

Правда, сейчас Арина Степановна почему-то выглядела недовольной.

– Ты бы Настасью навестил, Сашенька, – проговорила она, протягивая мне дымящуюся кружку. – Нехорошо с ней вышло. Она хоть и простая девка – а все равно человек.

– А что с ней? – Я едва не подавился бутербродом. – Я не…

– Вот у нее и спроси. – Арина Степановна строго сдвинула брови. – И не торопись, доешь! Зря я, что ли, старалась?

После ее слов кусок не очень-то лез в горло, но я все равно дожевал и допил чай – и только потом сорвался через кухню во двор – а оттуда в дальний конец к зарослям, скрывающим ветхий сарайчик.

Где меня явно не ждали. Настасья была на месте – изнутри доносилось негромкое позвякивание – но на этот раз заперлась.

Потоптавшись у ворот, я постучал… но ответа не дождался.

– Настасья! – позвал я. – Ты здесь?.. Настасья Архиповна!

– Шел бы ты отсюда, благородие.

Голос у девы-конструктора был недовольный… Да чего уж там – откровенно сердитый. Будто за те полторы недели, которые мы не виделись, я успел чем-то перед ней провиниться…

Уж не тем, ли, что пропал, наобещав золотые горы?

Нет, едва ли – мужики из гаража говорили, что Настасья заглядывала – забрала старый аккумулятор, кое-какие детали от «Волги», инструмент, пару листов железа… Работа кипела – хоть я и не приходил понаблюдать.

Андрей Георгиевич в последнее время гонял меня втрое сильнее, а Костя вдруг насел с книгами – так что под вечер у меня обычно оставалось сил только кое-как доползти до кровати и вырубиться. Видимо, эти двое задумали отвлечь меня от девчонки – и, надо сказать, им это удалось. Не застав Настасью в сарае раз или два, я почти забыл про нее.

Пока Арина Степановна не напомнила.

– Чего такое? – Я снова потянул на себя лязгнувшую засовом створку ворот. – Поговорить надо!

– Не о чем мне с тобой говорить! – отозвалась Настасья. – Уходи, кому говорят!

– А ну открывай! – не выдержал я. – А то сам зайду.

– Отстань!

Вот ведь зараза… Будет еще крепостная мне тут командовать.

Недовольство колыхнулось внутри – и тут же легло в руку заряженным заклятьем. Отступив на шаг, я прицелился и влепил в ворота Булаву.