Лицеист

Раздался треск, во все стороны брызнули щепки, и засов с жалобным звоном отлетел на пол. Я толкнул ногой створку и вошел внутрь.

– Что, много чести князю дворовую девку послушаться?

Настасья стояла всего в нескольких шагах от меня. Все в том же безразмерном комбинезоне и мужской рубашке, подвязанной чуть выше пояса – только на этот раз клетчатой. Рыжие волосы полыхали в полумраке сарая огнем, но глаза горели еще ярче. И сердитую красоту не портили ни грязные руки, ни масляные пятна на одежде…

Ни синяк на щеке.

– Кто? – коротко спросил я.

Настасья явно хотела или обругать меня, или соврать, или просто отмахнуться – но, похоже, вид у меня вдруг стал такой, что юлить показалось себе дороже.

– Семен, – едва слышно проговорила она. – Только он…

– Убью.

Я развернулся и зашагал к гаражу. Злость ухнула куда-то в живот – прямо как тогда, перед дракой с Воронцовым… Вполне подходящее состояние, чтобы сломать кому-нибудь пару костей.

– Постой, благородие! – крикнула мне вслед Настасья. – Да не виноват он… Постой, кому говорят!

Дева-конструктор догнала через два десятка шагов.

Попыталась забежать вперед, потянула за руку – а когда и это не помогло, просто обхватила меня за пояс и повисла. Я на чистом упрямстве протащил ее метра три-четыре, пытаясь стряхнуть, а потом запнулся обо что-то и растянулся прямо на тропинке. Настасья так и не отпустила – и свалилась сверху, придавливая меня к земле разгоряченным от тяжелой работы телом.

– Уймись, благородие! – выдохнула она мне в ухо. – Или укушу!

Угроза оказалось не пустой: стоило мне дернуться, как в загривок впился полный комплект зубов.

После тренировок с Андреем Георгиевичем сил у меня стало заметно побольше, чем у восемнадцатилетней девчонки, но Настасья не сдавалась. Я кое-как перевернулся на спину, но она тут же уселась сверху и обеими ладонями уперлась мне в грудь.

– Да чего ж ты упрямый такой?! Говорю же – не виноват он. Ему дед твой велел!

– Дед?..

– Видать, узнал, что ты ко мне ходил сюда, – вздохнула Настасья.

– А у старого князя разговор короткий – приказал высечь.

– Высечь?! – Я не поверил своим ушам. – За что?..

– У него спроси… Решил, видать, наказать, чтобы я на тебя, благородие, и заглядываться не думала. – Настасья сердито засопела. – Сказал Семену, а я по добру и не далась… Он мужик-то не злой, даже из гаража гонять перестал – так разве с хозяином поспоришь?

Это уж точно. Нрав у деда крутой… К счастью, это отчасти компенсируется не самой лучшей памятью.