Печать Велисы 1. Избранный

Я же набрал в грудь побольше воздуха, и начал:

— Она гласит, что гражданин и человек, независимо от его статуса, титула, и его отсутствия, имеет право быть оправдан, если его степень вины полностью не доказана. Также, согласно пункту двенадцатому сто семьдесят второй статьи Конституции Российской Империи, а именно: гражданин и человек может быть признан террористом или пособником террористов в соответствующих организациях только в случаях предъявления обвинением неопровержимых доказательств в непосредственном участии в противозаконном деянии, — перевёл я дух.

— То есть, даже если они состояли в террористической ячейке, то должны были принимать непосредственное участие в совершении терактов, коих, насколько я помню, коммунисты у нас ещё не совершали, — закончил я, откинувшись на сидении.

Глаза моих братьев выпучились по пять рублей. Я же мысленно хвалил Велису и «Пирожки вдохновения». Без них я бы никогда дословно не вызубрил всю Конституцию и несколько «Кодексов». Да я работая следователем в РФ, законы так не знал, как здесь.

— К-хм… — отвис Кирилл. — Слушай, малой, а на кой тебе магом становиться? Иди лучше в…

— Начитанный, я погляжу, — хмуро перебил брат Кирилла. — То есть, ты хочешь сказать, что весь наш судебный институт ошибается? А как насчёт того, что они аристократов убивали? Тебя, вроде как, тоже почти умертвили.

— Не ошибаются, а намеренно не исполняет неудобный пункт закона, — фыркнул я и поглядел на брата. — Лично эта девушка никого не убивала. Всего месяц как примкнула туда по глупости, веря в сказки о лучшей доле.

Если бы провели нормальное расследование с ментальной экспертизой, то она, — кивнул я его смартфон, — могла бы растить детей в Империи, а не валяться пеплом в Зале Исполнения Наказаний, до этого испытывая нечеловеческие мучения. Да и это – не смертная казнь, а пытка перед смертью.

— Ох ты ж святоша-умник-гуманист… — с обалдевшим видом присвистнул Кирилл и полез в мини-бар за шампанским с правой стороны.

Илья отложил смартфон и посмотрел на меня гримасой злобы.

— Следи за своим языком, Андрей! И не вздумай такое ляпнуть где-нибудь! — повысил он голос. — Если бы я не знал, что ты был их жертвой, то подумал бы, что среди нас диссидент и предатель! Я промолчу о твоём мнении по поводу следствия, так как ты ещё молод и воспринимаешь всё в красках.

«Ага, конечно. Юношеский максимализм мне не грозит», — подумал я, демонстративно фыркнув.

— Но что касается казней… — спокойнее продолжил он. — Растолкую для слишком нежных.