Кодекс Крови. Книга VII

Вот только контроль мне нельзя было терять ни при каких условиях, потому я усиленно заполнял опустевшую душевную оболочку сестры, щедро возвращая её собственную магию из сосуда-накопителя. Полностью опустошив накопитель, я занял место жертвы, выталкивая сестру из умело расставленной ловушки.

Только сейчас, полностью контролируя потерю собственных сил, я мог отслеживать связки между сосудом и самим Тортугасом, бывшим в этом конструкте сразу всем и никем.

«Собираешь уникальные магии? Коллекционер, говоришь? — мысленно беседовал я сам с собой.

— Посмотрим, как ты это переваришь!»

И я отпустил силу на волю. Её было не просто много. Она изливалась водопадами, разрывая в клочья каждый канал выкачки, сминая «паутины» туманных плетений и затапливая всё вокруг алым. Серость и хмарь перестали существовать, окрашенные во все оттенки красного. Медленно, шаг за шагом я собственной силой продавливал Эквадо, заполняя уже его энергетические конструкты собственной силой, подчиняя связки и узлы плетения и перехватывая контроль.

— Ты должен был сдохнуть! — услышал я сквозь алое безумие вокруг не то рык, не то крик. — Твоей душе давным-давно место в Реке времени!

— О, надо же! Ты даже вспомнил про прямые обязанности рода! Как это мило н пороге смерти! — не преминул съязвить я.

— Пленителя не убить так просто! — рычал мне в ответ Тортугас, изо всех своих сил борясь с моим воздействием. — Река времени нас отвергает, как собственных санитаров!

— А я и не хочу тебя убить! Всего лишь нужно освободить место в твоем теле для кое-кого другого!

***

Кирана пришла в себя резко, будто её пинком вышвырнули из бездны.

Направление пинка было вполне определенным, да и смутные воспоминания о туманном месте, где из неё выкачивали магию, не оставляли простора для недопониманий. Он всё-таки пришёл и спас её. Непонятно как, но даже находясь за тысячи километров, Михаил пришёл.

Лёд стремительно начал таять, освобождая из плена охотницу, Ксандра и Арву. Но магия будто неохотно отзывалась на просьбы Кираны, заново знакомясь с хозяйкой. Охотница с опаской взглянула на стоящего на коленях в снегу старика и лежащее рядом в заморозке тело, единственное даже не начавшее таять. Пришлось прикладывать ладони к ледяному гробу собственного изготовления и плавить глыбу, чтобы не убить несчастного.