Жребий некроманта. Надежда рода

Она рассекала сельскохозяйственные поля и упиралась в лес. А тот мрачно чернел в нескольких километрах от города. Но лес хоть и казался таким, будто там живёт Кощей Бессмертный, но, по словам Макара, эта его часть была безопасной. Всех тварей оттуда прогнали, а кого не прогнали — тех истребили. Только ночью порой появлялись волколаки да волки. Так что когда мы добрались до него — старик без страха привязал коня к дереву. А сам спрыгнул с козел телеги.

Я тоже выбрался из нашего экологичного транспортного средства и подошвы моих сапог сразу же влажно чавкнули раскисшей почвой.

В ноздри проник насыщенный запах перегноя, влаги и коры.

Вокруг слабо шумели кронами могучие деревья. В траве стрекотали кузнечики. А бабочки летали от одного цветка к другому. Красота. Меня даже немного отпустил гнев, возникший после прилюдного унижения.

— Чего стоишь, как столб? — недовольно пробурчал дворянин, разрушая идиллию. — Держи.

Старик всучил мне плетёное лукошко, а второе взял себе. Потом он решительно закинул винтовку за спину и энергично пошёл по тропинке, виляющей между вековых деревьев.

Я нехотя поплелся за ним, придерживая одной рукой ремень старенькой винтовки. Она висела на плече и во время ходьбы игриво хлопала потёртым прикладом по моей заднице. Приходилось терпеть.

Дед тем временем принялся собирать маслята, грузди и рыжики. А я — поганки и репьи. Каждый был занят своим делом. И потихоньку мы всё дальше и дальше углублялись в лес, двигаясь по змеящимся меж кустов тропинкам. Старик семенил в паре метров впереди меня и постоянно оборачивался.

Он будто опасался, что я могу уйти куда-то в сторону и заблудиться. Но я не был дураком и от деда не отставал. Мне ведь и вправду не составит труда потеряться в трёх соснах.

Вскоре Макар махнул рукой, выпрямился, громко хрустнув позвоночником, и устало произнёс:

— Всё. Перекур. Ты-то, Иван, молодой, а мне почитай уже шестой десяток. Да и колено опять разболелось.

— А чего тогда по грибы всё ходите?

— Нравится, — просто сказал он, присел на ствол поваленного дерева и поставил между ступней полное лукошко грибов.

А я стёр со лба едкий пот и помахал рукой перед лицом. Мошкара забодала уже. Не спится ей. В Макара, наверное, пошла.

— Так ты не вспомнил чего-нибудь из своего прошлого? Можа, предков? — неожиданно полюбопытствовал дед, закинул ногу на ногу и стал бережно массировать колено перепачканными в земле руками.

— Ничего не вспомнил, — сокрушённо покачал я головой.

Мозг услужливо выдал видение похорон.