Жребий некроманта. Надежда рода

И ещё Макара начало отпускать дикое напряжение. Оно уступило место восторженно-возбуждённому состоянию. Из-за чего старик по пути к телеге начал неудержимо трещать, сверкая глазами:

— Ты настоящий богатырь, Ивашка! Спас меня, старика. Вот что бы Сашка делал без меня? А Марья Петровка кого гоняла бы? — дед щербато улыбнулся и продолжил горячо пулять слова: — А я знаешь, всегда хотел сына Иваном назвать. Хорошее русское имя. К сожалению, у меня по причине старости уже не будет отпрысков. Ежели только…

— Ежели только? — отвлечённо повторил я, гоняя в голове сотни мыслей и не особо слушая Макара.

— Приёмыш. Что если мне оформить тебя, как своего приёмного сына? Ну, если ты сам захочешь. И ежели память к тебе не вернётся.

— Не, не вернётся, — пробормотал я, хмуря брови. А затем до меня дошёл смысл сказанного стариком и я радостно выпалил: — Замечательная мысль, Макар Ильич! Просто блестящая!

— Только енто… надо чтобы князь дал добро, — почесал плешь дед и немного скис. — Он сейчас в Калининске.

Авось не откажет. У меня есть кое-какие заслуги перед ним. Да и ещё кое-что… Уж не обессудь, но наследство моё получат Сашка, Алёшка и Илья.

— Супер! — нисколько не расстроившись, заявил я, широко улыбнувшись. — Меня такой вариант вполне устраивает.

Это же всё равно огромный подарок судьбы! А мне ведь сегодня, кажется, привалил ещё один презент. Жаль только я едва не погиб и перетрухал так, что колени до сих пор подрагивают.

— На этом и порешим, — удовлетворённо кивнул дед и следом поинтересовался: — Только я не понял.

.. что такое супер?

— Да хрен его знает. В памяти всплыло.

— Наверняка заморское словечко, — угадал Макар и просиял лицом, когда увидел свою телегу.

Вот только лошадь не обрадовалась нашему появлению. Она стала испуганно прядать ушами, раздувать ноздри и тревожно переступать ногами. А когда я подошёл к ней, то и вовсе — начала истово ржать и крутить головой, будто хотела оборвать вожжи и умчаться куда глаза глядят.

Макар быстро протараторил, отгоняя меня рукой, словно надоедливую муху:

— Отойди, Вань.

Не видишь, животное крови испугалось? У тебя же вон вся рука, да и на плече что-то осталось. Уйди в сторонку и листвой хотя бы оботрись, а я пока её успокою.

Я хмыкнул и отошёл к деревьям. Там взял охапку опавших листьев и стал оттирать кровь.

Дед же принялся что-то ласково шептать на ухо лошади и нежно поглаживать её по шее, пропуская между узловатых пальцев пряди блестящей на солнце гривы.