Жребий некроманта. Надежда рода

Тот позорно не долетел до животины.

Крыса же в ответ на необоснованную агрессию что-то возмущённо пискнула и юркнула под кровать, сверкнув лысым хвостом.

— Охренеть, да это же целый шерстяной тираннозавр! А говорят в городах экология плохая, — ошеломлённо выдал я и на всякий случай вместе с ногами забрался на кресло. — Шурик, загляни под кровать. Там она?

— А если она мне в лицо вцепится? — взволнованно облизал тот губы и выставил перед собой лампу.

— Станешь только красивей. Шрамы украшают мужчину. А если она тебя загрызёт, то не бойся — я академию закончу и подниму тебя из могилы.

Хорошо когда в семье есть некромант, да?! — на одном дыхании выпалил я и задорно подмигнул ему.

— Не надо меня поднимать! — переменился в лице парень и истово перекрестился.

— Уговорил. Но ты всё равно не стой столбом. Проверяй. Тебе же надо яйца отращивать, — напомнил я и недвусмысленно покосился на кровать.

Корбутов-младший недовольно глянул на меня, посопел немного и всё-таки решился. Он с осторожностью встал на четвереньки, почти коснулся пузом пола и тревожно посмотрел под кровать.

— Фух, нет её. Убегла, — облегчённо выдохнул парень, смахнув холодный пот со лба. — Там дыра в стене как два моих кулака. Кабы она не вернулась, когда мы спать будем.

— Очень верно подметил. Ведь если крысе наплевать на диеты, и она вздумает перекусить ночью, то в первую очередь заинтересуется именно тобой. У меня-то одна кожа да кости. А вот ты — аппетитный малый. И от тебя пахнет молочком, — ехидно проговорил я.

В глазах Шурика появилась лёгкая паника, а на виске забилась синяя жилка.

Парень не на шутку перетрухал. Он уже представлял, как проснётся без ушей, пальцев или чего-то более важного. Я решил подбодрить его. Не такой уж я и дьявол.

— Да не переживай ты так. Нам надо-то три-четыре дня перетерпеть, а потом в общагу заселимся. Ну, если всё пойдёт по плану. Ты мне лучше вот что скажи… О семье Румянцевых что-нибудь слышал?

Я вкратце рассказал ему о Елизавете и её предложении познакомиться с братом-некромантом.

Шурик выслушал меня, присел на стул, задумчиво нахмурился и проговорил, постукивая согнутым пальцем по подбородку:

— Румянцевы… Румянцевы… А не те ли это Румянцевы о которых в газете писали?

— Что писали? — навострил я уши и затаил дыхание.

— Писали, что их родители погибли во время бунта в городе Николаеве. Простолюдины буквально растерзали их. Так брат и сестра Румянцевы лишились родителей. Бунт потом подавили. Зачинщиков — на каторгу или к стене.