Жребий некроманта. Надежда рода

Спустя пару километров у брата открылась рана на спине, и из неё обильно потекла кровь. Алёшка из-за кровопотери начал впадать в забытье. Его голова безвольно клонилась к плечу, а глаза закатывались.

Мне пришлось уложить его на лесную подстилку и использовать ещё одно малое исцеление Фёдорова. Оно высосало из меня столько энергии, сколько смогло и едва не лишило сознания, но хорошо хоть помогло Лёшке. Его рана снова покрылась запёкшейся кровью и даже стала чуть меньше. Однако до полного исцеления брату ещё было очень далеко.

Он даже не пришёл в себя — завис в каком-то пограничном состоянии между тьмой и явью. Благо, что он хотя бы смог более-менее сносно идти.

Но вскоре я с ужасом понял, что мы не успеваем. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и под сенью леса стало заметно темнее. Да ещё где-то невдалеке раздался голодный волчий вой. Он резанул меня по нервам и заставил включить внутренние резервы, о которых я даже не подозревал.

Я буквально взвалил обмякшего Лёху на плечи, посеменил в сторону тракта и отчаянно зашептал:

— Лишь бы успеть.

Лишь бы успеть… Пусть машина будет на месте…

Вой постепенно приближался. А у меня из оружия имелся только топор за поясом, да пара разряженных револьверов. Мы с братом даже винтовки не стали брать, чтобы легче было идти. Хотя без боеприпасов они всё равно не страшнее обычной палки. Хорошо хоть страх смерти ещё немного прибавил мне сил.

Стиснув зубы, я упорно шёл вперёд, порой смахивая со лба жгучий пот. Но солнце уже скрылось за горизонтом, и лес окутали сумерки.

Всё! Опоздали! Что же делать?! Ведь ещё и волки не отстают. Они напали на мой след и идут по пятам.

И тут мой лихорадочный взгляд заметил грузовик, который оказался почти неразличим во тьме леса. Он стоял среди деревьев ко мне задним бортом и был готов увезти нас отсюда. Дождался, родимый, дождался!

Меня пронзила молния ликования. И я с братом на плечах из последних сил потрусил к машине. А за моей спиной нарастал шорох множества лап, взрывающих крепкими когтями влажную землю.

— Руслан, помоги! — завопил я.

Мне никто не ответил. Тогда я, едва не выхаркивая лёгкие, прибавил шагу и добрался до кабины. Положил Лёху на опавшую листву и быстро открыл пассажирскую дверь. Внутри обнаружился Руслан, точнее часть его — одна лишь рука. Она лежала на приборной панели и из неё нехотя капала кровь. А возле педалей уже собралась подёрнутая коркой рубиновая лужа. Лобовое стекло оказалось разбито.