Кротовский, может, хватит?

Уже минут через пятнадцать ходьбы мы остановились перед ржавой калиткой.

- Я внутрь не пойду, - сказал секретарь и направился обратно, вихляя бедрами.

«Ну, а я пойду с удовольствием», - говорю сам себе и толкаю калитку, заскрипевшую на проржавевших петлях. Тропинка за калиткой едва угадывается, лишь кое-где проступает булыжная кладка. Участок когда-то был рукотворно засажен плодовыми деревьями и кустами, но теперь это просто заросли.

В центре заросшего участка стоит большой дом в два этажа. Когда-то это был богатый дом, а теперь он сильно запущен.

Когда я подошел к дому, все же увидел протоптанную узкую тропинку, ведущую на задний двор. Кто-то сюда ходит. Я постучал кулаком в дверь без особой надежды, что мне откроют. Мало ли, кто лазит в старый дом... вполне вероятно, дети. Но мне открыли. Сильно заросший мужичок с лиловым носом высунулся из-за двери. Он уставился на меня мутными пьяными глазами. М-да, видимо не дети сюда лазят.

- Моя фамилия Кротовский, - начал я и осекся, такой реакции от мужичка я не ждал.

- Батюшка, Крот наш кормчий, неужели дождался... - глаза мужичка увлажнились, он задышал ртом, обдавая сад густым перегаром, - Эх, жаль старой не дожил, эх, как жаль...

Мужичок засуетился, пропуская меня в дом.

- А ты сторож что ли при доме? - спрашиваю, заходя.

- Он самый. В четвертом колене. Папанька мой еще вашего прадеда застал, тока малой был совсем... вот сюда, хозяин, сюда проходите.

Вот так поворотец. Орлов говорил, что прадед Кротовского здесь повоевать успел, но я совершенно не ожидал, что застану родовую усадьбу... еще и с «обслуживающим персоналом». Персонал, правду сказать, что-то совсем расклеился. Еще бы, он ни одного Кротовского за свою жизнь скорее всего в глаза видел. Странно, что он вообще до сих пор службу тащит.

- ...а потом царские люди тут жили, - сторож продолжал развивать мысль, начало которой я упустил, - А что мы могли? Их ведь не выгонишь.

- Ты молодец, - хвалю сторожа, - Сделал все, что мог.

- ...и вот, самое главное уберег, - мужичок мою похвалу пропустил мимо ушей, снимая с грязной шеи массивную цепочку с ключом, - Вот, передаю в целости.

Я важно принял у сторожа ключ. Зачем обижать человека... он этот ключ всю жизнь таскал, как символ.

- Как звать тебя, сторож?

- Фемка.

- Скажи мне, Фемка, царские деньги в Кречевске ходят?

- Ходят. Их не везде принимают, но ходят.