Сила рода. Том 4

— Но сначала школу, — Иван Дмитриевич блеснул стёклами очков. — Локальные конфликты – конечны, но война с безграмотностью – бесконечна. Ведь случится или нет очередная война – зависит от того, как мы воспитываем своих детей…

— Производство не забудь, — подсказал Данила Иванович. — Знал бы ты, Миш, сколько хороших людей полегло из-за некачественных консервов или заклинившего движка.

Я молча кивал и глотал слёзы, никак не в силах выдавить из себя хоть словечко.

После вчерашнего я уже считал себя матёрым волкодавом, возомнил о себе невесть что, искренне поверил, что я сильнее, умнее… лучше остальных.

Но сейчас, принимая память своих прадедов, я понимал, что по сравнению с тем, через что довелось пройти им, я… школьник и есть.

Диверсии, постоянный стресс, общение с другими партизанами, предательство из-за мешка картошки, пытки, допросы, побег…

Ежедневный бой, начинающийся с артиллерийских обстрелов, а заканчивающийся сапёрной лопаткой, скользкой от вражеской крови…

Свистящая рядом смерть, оглушительные попадания вражеских снарядов, контузия и глухота, которой никого не удивишь и, наконец, горящие заживо люди в заклинившей стальной коробке…

Смерть.

За спиной так и подуло холодом, а я ощутил мерзкие объятья костлявой, её леденящие пальцы, подбирающиеся к груди.

— Куда! — властно прикрикнул Фёдор Петрович, тая вслед за остальными прадедами.

— Пшла отсюда! — дед Юра шагнул ко мне, гневно нахмурив брови.

— Иди, иди! — поддержал его дед Серафим, грозя кому-то за моей спиной.

— Не боись, Миша, — подмигнул мне отец. — Мы с тобой.

— Мы рядом, — согласно кивнул дядя, не сводя с меня строгого взгляда. — Не подведи, племяш!

Холод тут же отступил, и я понял, что и на этот раз рандеву со смертью откладывается.

— Пасеку открой, — проворчал деда Юра, превращаясь в белёсую дымку тумана.

— И в лес сходи! — напомнил дед Серафим, растворяясь следом.

Последними исчезли отец с дядей, и я только сейчас задумался. То, что я вижу прадедов и дедов – это нормально, они давно погибли, но дядя с отцом…

Они же на момент моего попадания в воронку были ещё живы.

— Не думай об этом, — раздался тихий хор голосов на самой периферии восприятия.

— А ещё Сердце рода! — неожиданно вспомнил я. — Что это?

— Это…

Но сколько я ни прислушивался, сколько ни напрягал слух, в ушах звенела оглушительная тишина.