Кротовский, вы последний

Узнал только, что сама она и такого дара лишена, то есть магия ей не светит от слова совсем. Она сообщила лишь, что про магов огня, воды, земли и ветра знает любой дурак, а картографы встречались только в нашем роду Кротовских, и говорить на эту тему считалось дурным тоном.

- Сережка, не приставай, я сама толком не знаю. Матушка твоя носила тебя младенчиком к оракулу. Тот и определил твой дар. Тогда еще и отец твой был жив. Они сильно расстраивались, хотя виду не показывали. Так-то.

- А Матвей Филиппыч? Может он что-то знает про картографов?

- Ему-то откуда знать? Кротовские всегда рудознатцами были.

Я ж говорю, картографы - редкость, боковая ветвь. Сережка, наберись терпения. Завтра в магуч придешь, там и спросишь.

Домой мы вернулись к сумеркам. Анюта кормила нас с «дедой» остатками жидкого супчика и азартно пересказывала наши приключения в электричке. Матвей Филиппыч одобрительно хмыкал. Я втихаря пялился на Анютины сиськи.

Перед сном пытался вдумчиво прочитать в пожелтевшей газете статью о царском приеме по случаю назначения министерских постов, только мне это быстро наскучило.

Отбросил газету и лег спать. А утром меня опять разбудила Анюта... довольно бесцеремонно:

- Сережка, умываться и завтракать, - видимо, входить ко мне без стука у нее давно вошло в привычку, - Скоро Хоромников приедет.

И вот чего она полумерой огранивается? - подумалось мне со сна, - раз уж входит без стука, так и запрыгивала бы сразу в постель. Я бы тогда ее бесцеремонность воспринял гораздо благосклоннее.

Одевшись, умывшись и откушав тарелку рисовой каши, задолбавшей еще в прошлой жизни, я получил стакан морса.

Матвей Филиппыч сидит как на иголках. У Анюты с самого утра до белых костяшек сжатые кулачки.

- Ну? И где этот ваш купец? - пытаюсь разрядить обстановку.

- Так уж должен быть, - Анюта нервно всплескивает руками и подходит к окну, - К девяти обещал. А теперь начало десятого.

- Так, - привлекаю к себе внимание разволновавшихся домочадцев, - А помимо этого школярского костюмчика, что на мне, приличной одежды никакой нету?

- Приличной одежды? - Матвей Филиппыч уставляется на меня испуганно.

- Сережка, только не начинай, я тебя умоляю, - видимо, Анюта решила, что вот он, случился очередной Сереженькин закидон, что я сейчас откажусь встречаться с купцом под предлогом недостаточной куртуазности гимназистской формы.

- Сергей Николаич, помилуй, - расстраивается дед, - От батюшки твоего ничего не осталось. А мои старые обноски тебя только позорить будут...