Кротовский, вы последний

А хотя бы опознать нападавших сможете?

- Куда там, - баба Нюка машет рукой, - Сзади напрыгнули, оглушили... ищи ветра в поле.

- Мы это так не оставим, - откидываю одеяло и сажусь.

- Куда ты собрался, граф? Тебе лежать надо.

- Некогда лежать... эх... мне бы хоть рубаху какую.

Видя, что остановить меня не выйдет, Белкина с бабуськой стали помогать с одеждой. От моего прежнего гардероба только ботинки остались. Но баба Нюка слетала на склад, где хранятся забытые и оставленные вещи.

Не знаю, это рок или насмешка судьбы, но из подходящего и приличного нашлась только гимназистская форма.

Походу, теперь мне век в школярах ходить. Напоследок Белкина протянула мое перо.

- Ты обронил его, Кротовский, постарайся больше не терять. Твое перо нам всем жизни спасло.

- Спасибо, Белкина, - бережно укладываю пронизывателя в карман, где он слегка поворочался прежде, чем замереть... будто обустроился на новом месте.

- Куда сейчас? - спрашивает баба Нюка.

- Схожу для начала в редакцию. Есть у меня репортер знакомый.

Сейчас важно этот случай не замалчивать, а придать огласке.

Направляюсь на выход из лазарета, стараясь не показать, что меня еще изрядно покачивает.

- Давай-ка мы тебя проводим, - говорит баба Нюка вдогонку, - Доведем тебя с Маргушей до дороги и на извозчика посадим.

- Спасибо, - мне на самом деле провожающий не помешает, штормит неслабо.

Проходим по коридорам магуча. Здесь во всю идет уборка. Преподаватели и студенты избавляются от следов недавних сражений. Во дворе несколько мастеров вспарывают грудные клетки дохлым тварям.

От этого зрелища меня замутило.

- Что это они делают?

- Достают макры из тел.

- А, понятно, - вот значит, как происходит добыча животных макров. Прямо из туш извлекают.

Проходим через портальные ворота, причем в момент перехода Белкина напряглась. Но ей не о чем переживать. Тащить ее в межмирье на этот раз не собираюсь. А сама она туда вряд ли попадет.

Выходим из особняка под свет Петербургского солнца. На площади собралось немало зевак. Весть о недавнем прорыве уже разнеслась по городу.

Вон и Анюта с дедой и Кешей тоже здесь. Переживают за меня. Радуются, машут мне, видя, что я вышел живой и невредимый... почти невредимый. И знакомый репортер тоже здесь. Что ж. На ловца и зверь. И ехать никуда не надо. Сегодня он получит материал для отличной статьи...

- Граф Кротовский? - окликает меня человек в черной неизвестной мне форме.

- Да, это я. А в чем дело?

Он не один. Таких же черноформенных с ним еще трое.