Кротовский, вы последний

- Не твое дело, иди давай, - подельник толкает меня в спину.

- Да иду я, иду... - делаю еще пару шагов, отмечая, что блондинчик уже скрылся с Белкиной за углом, - ...просто странно как-то.

- Слышь, ты, - подельник добавляет в голос угрозу, хватает меня за плечо и разворачивает лицом обратно к лестнице, - Вали пока цел.

На самом деле этот парень не видит во мне противника, думает, что я просто делаю последние попытки сохранить лицо. Разыгрывать из себя слабака я умею. Сам я незаметно снял перстень с безымянного пальца и «пересадил» на средний.

Он же волшебный, «пересел», как тут и был.

- Я только... - снова оборачиваюсь с улыбкой и впечатываю правый боковой в скулу... в скулу - это олд-скул... приложил ему перстнем, поставил на морде печать с изображением крота.

Нокаутирующий удар необязательно должен быть разрушительным. Можно сломать человеку челюсть, и при этом не вырубить. А можно наоборот отправить в нокаут без тяжелых последствий. Это как особый навык.

Я никогда не считал себя нокаутером, а боксерские перчатки и вовсе надевал пол века назад, но в этот раз удар вышел на загляденье.

Парень рухнул, как подкошенный. И будто бы довольно шевельнулся в темноте крот. Перстень сверкнул переливчатым светом: «подсобил маленько» - пришел образ из межмировой темноты. Какой хороший крот. Почаще бы мне так помогал. Он, видимо, как-то усилил мой удар.

Оставляю парня валяться в отключке и захожу в закуток, куда блондинчик утащил Белкину. Девчонка прижалась спиной к стене, смотрит на него глазами, полными ужаса.

А тот нависает над на ней, говорит угрожающе.

- Понятно тебе, Белкина? Даже не надейся... бабка твоя тебя не спасет...

Блондинчик услышал мои шаги, но даже не обернулся. Наверное, решил, что идет его подельник. Ну, тем хуже для него. Я в отношении подобных уродов нравственных терзаний не испытываю. Бью с полноценным замахом без всякой жалости по затылку. Ему тоже одного удара хватило «с головой».

- Пойдем, пойдем, - уговариваю Белкину и мягко тащу прочь отсюда, - Чего им от вас надо было?

Белкина порывается что-то сказать, но замолкает.

Снова набирает в грудь воздуха, чтобы начать говорить... и снова не выдавливает из себя ни единого слова. Когда я подумал, что Белкина уже взяла себя в руки, и вот теперь мне что-то объяснит, она разревелась. Прямо в голос разревелась.

Мне ничего не осталось, как остановится и обнять ее. Пусть выплакается. На автомате снял с нее очки, чтоб не уронила. Она сейчас уронит и не заметит.