Заступник. Проклятье Дайкоку

Левым коленом с размаху ударил в нос, от чего он упал навзничь на спину и теперь не знал за что хвататься — за сломанный хрящ или ушибленный сустав.

Лезвие свистнуло в миллиметре от моей брови. То ли тело успело среагировать само, то ли нападавший не рассчитал дистанцию, но удар прошел мимо. Еще бы чуть-чуть и скальп бы точно снял, но… удача (усиление) на моей стороне. Хотя оно уже начинало спадать. Временно открывшийся в моём теле счёт быстро обеднел. А значит надо заканчивать.

Резким выпадом я схватил его за кисть с ножом и вывернул с такой силой, что он аж вскрикнул от боли.

Нож безвольно звякнул о землю и упал у моих ног. Я пинком отправил его подальше от себя и незадачливых грабителей.

— Валите отсюда я сказал, — повторил я все также спокойно. — И чтоб больше никогда вас здесь не видел.

Подхватывая друг друга под руки, они стали отползать в сторону и явно собирались слинять прочь.

— Стоять, — сказал я строго. — Кажется вы кое-что забыли, — я кивком указал в сторону перепуганной женщины с ребенком. — Как минимум извиниться.

Они припали лбами к полу. Тонкая струя крови до сих пор сочилась у одного из них.

— Простите нас, — подал голос тот, что рассек подбородок об стену. — Простите, пожалуйста. И вы тоже, господин.

Они развернулись в низком поклоне на коленях, не поднимая головы.

— Простите, пожалуйста.

— Вон, — сказал я и кивнул в сторону выхода из переулка.

Они подскочили на ноги и кинулись прочь в темноту и шум ночного Кобе.

Я смотрел на их спины с несколько секунд, прежде чем перевел взгляд на женщину и ее ребенка.

— Вы в порядке? — обратился я к ней.

Ее глаза были неестественно широко раскрыты, как и рот. Шок можно было понять. Не каждый день на твоих глазах человек буквально впитывает в себя сто тысяч тысяч иен из кошелька, а затем в несколько ошеломительно быстрых ударов отправляет вооруженную троицу в нокаут.

Вряд ли она смогла в полной мере осознать, то, что увидела, тем более под страхом смерти. Утром, когда проснется, она будет думать, что ей просто все это почудилось, а послезавтра и вовсе забудет.

— Кажется… да, — наконец сказала она.

Я присел на корточки и заглянул в глаза ее дочке. Зареванные, испуганные, но благодарные.

— А ты? — спросил я у нее.

— Д-да, — ответила девочка. Я смахнул большим пальцем слезу с ее скулы и потрепал по макушке.

— Умница.