Ты извращенец, Гарри!

— Дух призвать пробовать будешь? — спросил следователь, не отрывая взгляда от старика, что умудрился сломать челюсть при падении, и теперь продолжал невнятно мычать.

— Нет. Одного раза хватило, — покачал головой Гарри. — Шведский некромант в этом мастак. Как бы в этот раз с жизнью за оплошность не попрощаться.

— Тоже верно, — кивнул Васильев и, тяжело вздохнув, махнул рукой. — Отпускай его. Ничего не добьёмся.

Гарри кивнул и уже хотел было активировать руну уничтожения нежити в центре ритуала, но тут заметил странность.

— Что он делает? — нахмурился Гарри и наклонил голову набок, стараясь понять, чем занят старик.

Умалишенный же выдрал переломанную кость нижней челюсти и, продолжая булькать, принялся макать её в свернувшуюся кровь и что-то рисовать прямо на полу.

— Гарри? — осторожно спросил Васильев.

— У него нет силы. Он не может ей пользоваться, — пробормотал парень, наблюдая за художествами умертвия.

Мёртвый дед тем временем вычертил огромный треугольник смесью лимфы, свернувшейся крови, слюны и желудочного содержимого, что тут же исторгал из себя, и нарисовал в центре подобие контура глаза.

Когда Гарри понял, что он увидел, он немедленно активировал руну и за полсекунды превратил сумасшедшего деда в кучу гнилого мяса и костей, замерших в центре рисунка.

— Твою мать... — прошептал молодой некромант, не сводя взгляда от того, что нарисовал мертвец.

— Ты знаешь, что это?

— Знаю, — кивнул Гарри.

***

А вот это был уже серьёзный звоночек.

Я как задницей чувствовал: дед непростой.

Нет, и дело было не в том, что он был перемазан дерьмом и выглядел... как дерьмо.

Сама история с ним была странной.

Был себе клерк в тайной канцелярии. Хороший, опытный, знающий. Потом возраст начал брать своё. Что-то забыл, тут давление, первый инсульт. Оклемался с целителями, на ноги его поставили, но вот беда — мозги-то никакой магией не вернёшь.

То про какой-то заговор мозг Георгию Романову проедает, то дела пропадают, а потом находятся у него в кабинете. Ну, его от греха подальше отрезали от всех допусков секретности и на рутину к завхозу перевели. Увольнять не стали, всё же сорок семь лет на службе.

Он и там чудил, конечно, но масштабы были не те. Завхоз в московском филиале на него жаловался, но тут уж начальство разводило руками.