Рубеж-Владивосток (книга 1)

Все наглаженные, пуговицы с бляшками натёртые блестят, сами расфуфыренные, причёсанные, гладковыбритые, веет от них вкусными парфюмами и свежестью. А главное глаза горят, таким и не откажешь.

Понимаю ведь и сам, что без дела с ума сойду.

– Полчаса мне дайте, – выдавил, сдавшись.

– Аки барышня, пять минут! – Заявляют, посмеиваясь.

– Это чтоб конкуренции не составил? – Подшучиваю уже я.

– Ого! А наш Андрей умеет–таки шутить! – Захлопал в ладоши Азаров и мне. – Пошли, я тебе парфюм французский дам.

– Бабский небось, – смеются уже местные гусары.

– Сейчас по шее надаю! А ну дрова рубить шпли отсюда! – Заворчал на своих прапорщик.

В сарай жилой поспешил за рубахой, в палаточной бытовке эскадрона даже утюг с доской есть, на печку ставишь и вуаля. Только марлю ещё б найти.

– Рублей возьмите, сударь, да побольше! – Кричит в след Михаил.

– Вы мне сколько должны, господа офицеры? – Парирую.

– Вот только настроение портить не надо, ваше высочество! – Огрызаются ещё наглецы.

***

Владивосток. Бухта Анна. Усадьба Третьякова.

21:05 по местному времени.

Спустя полтора часа мы прибыли на место. Но время пролетело в скачке с товарищами, как один миг.

Не думал, что приведут меня гусары прямиком в усадьбу Третьякова, что раскинулась в сотне метров от берега с видом на остров Русский. А товарищи, как партизаны, молчали до самого конца.

Помню, как гостил здесь с семьёй. У них был великолепный сад и огромный трёхэтажный дом с множеством комнат.

Отличная смотровая площадка и свой пирс с прогулочными лодками, на которых всегда наяривали слуги, одетые в белые одежды под матросов.

Сейчас здесь не слышно торжеств, громкого смеха, праздных цветных огней, какими славилась эта усадьба раньше. Но это не значит, что вечер отменён.

Едва слышна лёгкая музыка скрипки. Через кованый забор видно немало прогуливающихся среди постриженного кустарника и клумб элегантно одетых людей с бокалами в руках. Местами от неба их закрывают плотный навес из крон невысоких деревьев.

Через мрачный просвет виднеются беседки со столами, поблёскивает прудик, отражая пламя от облагороженного костра.

Слышны отголоски бесед, а из окон особняка всё же доносится смех.

У кованой ограды нас останавливает полиция, какой здесь в округе целый отряд ошивается. И хочет нас прогнать.

– Мы по приглашению Натальи Алексеевны Дороховой, – заявляет Михаил важновато с высоты седла и подмигивает мне.