Рубеж-Владивосток (книга 1)

Расчленён долинами малых рек и распадками, оттого преодолевать путь по городу не так просто. Но с нечастыми увольнительными оно того стоит.

– Вы видели, у штабс–капитана целых три частицы эрения в кольце? – Начали обсуждать офицеров юнкера.

– Да ну!

– Вы бы присмотрелись, бокал шампанского в его руке аж лиловым стал. Точно три частицы.

Так и есть, три, подумал я про себя с ухмылкой. Магия слияния с мехаром, доведённая до совершенства. Брат Татьяны вероятно целый Ас мех–гвардии, она может им гордиться.

– Серьёзный пилот, это ж сколько он тварей уже завалил на своём мехе? – Продолжают восхищаться товарищи моим врагом. – Три канала связи – не мудрено! Мехар его, как родной, слушается. Не каждому такое дано.

Это да, магия слияния – штука капризная.

– А Пурпурная лента от самой Анастасии Николаевны? К ней ещё премия в тысячу рублей прилагается, – наращивают восторг ребята.

– Ого!

– Что это?! – Ахнули вдруг юнкера, стоящие чуть подальше в смотровой беседке, и стали на горизонт показывать в сторону острова Русский.

А там голубым свечением крыши домов объяты. Холодеет в груди от привитого ещё с детства ощущения беспомощности и ужаса. Такое явление не бывает случайным.

– Оргалиды! Напали! – Воскликнул бешено кто–то с порога Дома офицеров.

Юнкера, как по команде, упали почти синхронно на брусчатку и прижались телами плотно, чтобы их осколками не посекло. Только я остался стоять, не поддавшись панике. Но осознавая опасность.

Что мы, простые людишки, можем против огромных монстров? Следом пришедший раскат грома тому свидетель.

Пронёсся над головой и прошёлся дрожью по стёклам. Где–то через улицу взахлёб залаяла собака, там же заорал грудной ребёнок.

Через пару секунд, как по заказу, мощно завыла сирена воздушной тревоги, заглушая всё. Протяжная, страшная, будоражащая душу. И уже забытая.

Ибо не трогали Владивосток больше года.

Все четыре офицера меха–гвардии выскочили из здания без фуражек и пальто с ошалелыми лицами, не заставив себя долго ждать.

Сейчас это были совершенно другие офицеры. Звонко стуча подковами каблуков по брусчатке, они помчали вдоль по улице в сторону площади, где, вероятно, покоятся их мехары.

Отважные мужчины, с этим не поспоришь.

В этот самый момент подумал, что мне тревожно за капитана Румянцева.

А мои обиды – это пустое.

Но только в этот момент.

Промелькнула мысль, что с удовольствием рванул бы за ними. Но это пока ещё не моя битва.