Рубеж-Владивосток (книга 1)

Поймал себя на мысли, что зрелище завораживающее. Потому что она прекрасна в этот миг, как никогда.

– Как пожелаете, я тот час же отбуду, – отвечаю без сожалений.

Дрогнули глазки. Опустила их.

– Нет необходимости, – произнесла с комом в горле. – Я сама покину праздник.

Топнула каблучком и сорвалась на быстрый шаг в сторону густых клумб.

Перед тем, как скрылась, услышал прорывающиеся рыдания.

Ну вот. Очередное сердечко разбито. Но на этот раз почему–то больно самому.

И чувство такое, что всё моё грязное бельё вывалено напоказ.

Пигалица вздумала следить за мной или собирать сплетни всякие. И давно интересно она этим занимается? А сегодня показала, как легко она может манипулировать отцом, чтобы потом манипулировать мной. Решила, что я падок на чужие деньги и положение? Чем же заслужил такое мнение? Противно.

Двинулся искать товарищей, чтобы попрощаться. Потому как оставаться здесь точно не намерен.

А гусары мои уже в особняк спокойно просочились по словам слуги, который согласился любезно меня к ним проводить.

Через холл богатый и огромный гостиный зал прошли, где уже намечаются танцы, судя по всему. Гостей немного ещё, но сбились по интересам в кучки. Шесть молоденьких барышень, стоящих в ряд, как на строевом смотре, постреляли в меня глазами. Кивнул любезно в ответ, мимо проходя и выказывая, что спешу.

Следующий зал – музей картин, Третьяков такое любит. Ну а дальше игровая комната, кто бы сомневался, что у господина коменданта такая есть.

Три больших стола, меж которых вьются слуги с напитками. Два заняты солидными господами, а третий нашими гусарами, Натальей и Екатериной. Но как так вышло, что с ними ещё и четверо молодых меха–гвардейцев устроились.

Максим Чернышов смеётся, постреливая глазками в Наталью, Михаил сидит недовольный, чуя в нём соперника. Здесь же и поручик меха–гвардии Илья Рогачёв, жених Румянцевой, которого я уже соперником не считаю.

Играют в британку, целая гора рублей на кону по центру стола.

Увлечены так, что являюсь для них крайне неожиданно.

– Господа, прошу прощения, вынужден откланяться, – говорю с ходу, обращая внимание на себя, и только после вежливо приветствую гвардейцев: – Доброго вечера, товарищи офицеры. Желаю хорошо провести время.

Делаю это отстранённо, потому что не хочу ни с кем болтать.

У Максима глаза навыкате, а у Ильи аж взгляд почернел, словно дьявольский.

– Андрей, как ты вовремя! – Воскликнул Михаил, поднимаясь.