Рубеж-Владивосток (книга 1)

Но никто этому не порадовался, понимая, что ничего не отменяется, а лишь откладывается до вечера и ночи, когда господа с комиссии изволят уйти в гостиницу отдыхать или париться в баню.

А юнкеров будет ждать обширная территория, имеющая большое историческое значение и кровью героев пропитанная.

Ведь ещё до училища здесь на пригорке была крупная усадьба, а в русско–японскую войну целая дивизия базировалась с полевым госпиталем. Двухэтажных удлиненных казарм из красного кирпича тьма, часть под учебные корпуса переделана.

У нас только штабной корпус новый выстроили в три этажа. Остальные здания низенькие, ничем не выдающиеся, видимо, чтобы враг не углядел с моря. Зато территория, что за день не обойти, плац огромный, складов – на полгорода запасов, спортивных городков целых три и даже ипподром с конюшнями имеется.

И все эти угодья на несчастных три роты юнкеров, одна из которых всегда в наряде по училищу стоит.

Обходя по периметру плац, мы всегда минуем главный училищный шпиль с трепетом и гордостью.

Ибо прямо под ним стоит памятником могучий мехар, отвоевавший когда–то своё.

– Внимание, взвод! Смиррравнение на! Лево!! – Командует, как положено наш штабс–капитан, и взвод с поворотом серьёзных лиц переходит на строевой шаг, чеканя твёрдо.

И так, будь то отдельный юнкер или офицер, взвод или рота, все отдают воинское приветствие памятнику, как самому знамени училища в штабе.

Человекоподобная машина пяти метров в высоту сложила пару надломанных крыльев лопастями, а другую пару расправила над величавой головой и плечами.

Пусть и старый мехар, но металл щитов его блестит на солнце. А веет от исполина морозной свежестью, будто он только с небес спустился после боя.

После боя… исчерчена броня бороздами, окроплена вмятинами, лопасти зазубрены и посечены, а лезвия рук поломаны до оснований. Одна турбина вышиблена полностью, а вторая покорёжена. Его пилотом двадцать лет назад был один из именитых офицеров, пожертвовавших жизнью ради победы.

Шесть пробоин в кабине всё ещё зияет, как знак стойкости пилота, идущего до конца.

В том бою у Находки корнет Суслов поверг двенадцать оргалидов, в том числе трёх Голубых, прикрывая отход товарищей и тянув время до прибытия ударной эскадрильи.

Для каждого юнкера честь, когда назначают чистить этот памятник. Я знаю каждую трещинку на броне, каждый след от ледяных шипов. Давно мечтаю забраться в кабину, но, к сожалению, она под увесистым амбарным замком.