Рубеж-Владивосток (книга 1)

Что за новости, расскажи старому на потеху? – Оживился Фёдор, потирая морщинистые, грубые ладоши. – А то газетёнки дорого нынче стали. А по слухам бабки плетут всякое, хоть сразу в гроб ложись и крышкой прикрывайся.

– Принцесса к нам собралась в пятницу эту. Анастасия Николаевна, – ответил с придыханием.

– Господи, помилуй, – охнул дед. – Небесная принцесса наша?! А я и думаю, чего улицы перекрыли, блошиные рынки разогнали. Полицаев в пять раз больше, ходят, как оккупанты, у всех документы спрашивают и собак бездомных отстреливают.

А кавалеристов набежало, дворники ругаются благим матом, что лошадки удобрили всю центральную улицу.

– А я на параде со знаменем во главе перед ней пойду, представляешь! – Не сумел сдержаться и похвастал.

– Бааатюшки! Дожил! А чеканишь хорошо? Перед ней же нельзя посрамиться, уж никак, Андрей.

– Так и гоняю второй день на плацу, оттачивая мастерство.

– Вот же ж, значит, почему вырядили, – усмехнулся Фёдор и дальше воодушевлённо. – И правильно, правильно Андрей. Надо вперёд, только вперёд.

Ну весь в отца. Так держать.

Посмеялся старый, задумался вдруг. Вздохнул тяжело.

– Что ж, пора тебе, наверное, служивый, – произнёс с грустью.

А я насторожился.

– На хлеб есть ещё? – Спрашиваю в лоб.

– Да есть, есть, князь. И картошки пол мешка, я там похлопотать решил. Может, что вырастит.

– Тогда в чём дело? Я ж тебя знаю.

– Да государевы люди приходили на днях. Уведомление на бумаге дрянное дали, налоги ж не уплачены. И растут с каждым годом. Но я договорился, на отсрочку, наплёл, что мы крестьян летом наймём.

Поверили, дурачьё. А там видно будет, авось и врать не придётся. Как раз подкопим на двух китайцев. Станут трудиться за еду, а мы их в сарае от полицаев будем прятать.

– Давай часть земли продадим и заживём нормально, – предложил, понимая, что скоро и так всё отберут по суду. А там с молотка на аукционе…

– Нельзя, – стоит на своём Фёдор.

– Это кто сказал? – Спрашиваю, потому что уже не маленький, и сам решаю такие вопросы. Хватит меня опекать.

– Завещание отцово гласит, – отвечает хмуро.

– И где оно?

– Словами сказанное, – ответил сварливо. – А воле покойного князя перечить нельзя. Терпи, Андрей Константинович, мужайся. А мы тоже держимся. Видит Бог, ещё дадим жару.

Распрощались. Ушёл я с тяжёлым сердцем, так и не отстояв свою позицию.

У нас куча гектаров бесхозной заросшей земли. Почему я не подумал раньше, что мы её хотя бы в аренду сдавать можем? Легально не выйдет из–за долгой неуплаты налогов. А так, втихаря.