Рубеж-Владивосток (книга 1)

Кабина вместе со мной стала прозрачной, вот оно как пилотом видится!

Слышу одобрительный комментарий преподавателя:

– За три секунды завёл, вот это молодец.

Что?! Прошло же больше… значительно больше!

Побежали розовые строчки перед глазами. Иероглифы, смахивающие на китайские.

Затрещало в полу мощно и кабину повело, но тут же прекратилось, когда что–то дёрнуло меня! И всё вдруг схлынуло, звуки, контуры, возвращая в обыденность и серость!

Вырвало из кабины, поволокло!

Нет… это не враг! Это ребята, вытащили, уложили.

Почему так сделали?! Что случилось?! Хочу задать вопрос, а рта и языка не чувствую своего.

Взгляды, перепуганные до смерти, в меня смотрят. А я руками и ногами пошевелить не могу, будто кровь из меня выкачали.

– Так не должно быть! – Раздалось тревожное от полковника.

Всё новые юнкера нависают надо мной. На полу я распластался, кривлюсь от надвигающихся судорог в руках и ногах. Но терплю отчаянно. Пелена сужается к центру зрачка, поддавливая неприятно.

– Да посторонитесь же вы! – Кричит медсестра, распихивая и влезая.

Кто–то сдёргивает с пальца небрежно кольцо с воплями:

– Погасло, товарищ подпо…

– Да не орите уже, – рычит офицер в ответ. – Сейчас восстановим.

– А так бывает?? – Недоумевает поручик.

– Нет, – отвечает ему преподаватель. – Всё, без паники. Не потухло.

Резкий запах у носа бодрит мгновенно. Приподнимаюсь с пульсирующим бельмом в глазах. Которое постепенно сходит. Снова трогают мой пульс, чем–то светят в глаза.

– Отведите в санчасть, – раздаётся от медсестры после манипуляций.

И меня прихватывают двое товарищей.

Ноги твердеют быстро, в тело возвращается чувствительность. Спокойно встаю сам.

– Я не пойду, – упираюсь уже в проходе у выхода, чувствуя себя вполне нормально. – Со мной всё хорошо.

– Да тебе лежать надо! – Возмутилась тётка. – Товарищ полковник, будьте добры, воздействуйте на юнкера.

Преподаватель ко мне подходит, хромая очень сильно. Даже сильнее, чем вначале показалось.

И от этого холодеет в груди. Ведь каждый юнкер, каждый офицер… знает, что частицу эрения невозможно ни расколоть, ни раздавить, ни погасить! Это монолит во всех смыслах. Нерушимый закон физики, пришедшей к нам вместе с метеоритом и монстрами.

– Сынок, отлежишься недельку, – шепчет мне прямо на ухо устало. – Заодно пропустишь всё это бесиво с парадом и её высочеством.