Рубеж-Владивосток (книга 1)

Будто Японию оргалиды уже, как США оккупировали, разбив там наши колониальные войска. Захватили новый плацдарм и теперь готовятся высаживаться на наш полуостров и другие приморские города.

После полудня ко мне ротмистр кавалерийский пожаловал в мундире красивом с клёпками и шнурами золотыми. А за ним и целый отряд бравых гусар набежал.

Лошади заржали беспокойно, я и выскочил с винтовкой из–за сарая в одной рубахе. А этим хоть бы что, усы с завитушками, глаза горят, лошади кружат их и копытами бьют у забора.

Как назло Фёдор в отлучке, с ним намного спокойнее.

Но я иду навстречу, негоже выказывать невежество.

– Командир второго эскадрона шестого хабаровского полка ротмистр Илларион Грибоедов! – Представился с седла темноволосый худощавый мужчина лет сорока. – С кем имею честь?

С Хабаровска? Ого. Шестьсот пятьдесят километров проскакали.

– Князь Сабуров Андрей Константинович, – представился в свою очередь, убирая винтовку за спину и рассматривая с интересом расписные декором чёрные ножны сабель.

– Я ж говорил! – Раздалось сбоку радостное, и выехал на видное место ещё один гусар.

Этот повзрослее командира. Прапорщик, судя по погонам. С одним белым глазом и шрамом на щеке глубоким под ним.

С коня слез и, за забор уздцы зацепив, через калитку без спроса прошёл, как к себе домой.

– Это ж я, дядя Сашка, гусар Азаров! – Воскликнул и полез обниматься с радостным смехом.

Опешил, заметив, что другие гусары стали спрыгивать. Обнял меня, в обе щёки расцеловал.

Стою, как дурак.

– Не узнал?? Андрюшка? Я деда твоего знавал, когда ты ещё не родился.

Мы с ним вместе в полку служили. Столько барышень пере… хм. А потом в гости сколько раз я сюда приезжал.

Отпрял, глаза его блестят. Смотрит, за плечи взяв. Начал песню мне напевать. И тут меня осенило:

– Дядь Шурик?

– Ну или так! Сколько лет, сколько зим!

Снова обнял, я в ответ.

Узнал я его. С глазом у него нормально всё было. Много раз гусар Азаров у нас гостил, на плечах меня таскал постоянно, а я усы его всё накручивал в обратную сторону.

Нравилось мне делать всё наперекор.

– А помнишь, как ты мою саблю в море утопил? – Вспоминает былое, сияя. – За ней ныряли матросы батьки твоего. Ой, сорванец он был, братцы!

– Это когда огромного краба ещё вытащили со дна? – Усмехнулся я, вспомнив тот эпизод.

– Так он же драться за саблю начал, решил, что она его и не отпускал, – заявляет дядя Сашка и смеется ещё громче, товарищи подхватывают.

Спешившись, гусары стали кланяться мне короткими кивками, представляясь.