Рубеж-Владивосток (книга 1)

Иначе с ходу поставила бы нас в ружьё да разогнала всех гражданских.

Досталось же ей. И не побежала, не стала спасаться.

Вот она какая, эта Небесная принцесса. Но почему она так со мной? Неужели ненависть к моему роду для на неё, как открытая рана до сих пор? Чем я ей не угодил?

Наверное, уже не важно.

Жаль, что путь в меха–гвардию для меня закрыт. Жаль, что больше не почувствую эту мощь и силы убивать тварей. Мне не ощутить вкуса такой лёгкой мести.

А мы лёгких путей и не ищем. Да, бать?

Ты ведь тоже не сразу стал мехаводом.

Но сейчас думаю не об этом. Глядя с высоты седла на бравые и смелые лица солдат Российской империи, на серую дымку над городом, на удручённых селян, которым и податься некуда, мыслю о том, что и мне стоит послужить Родине, независимо от моих амбиций.

Я один из немногих, кто уже пережил вторую атаку оргалидов. Я знаю, как сражаться. Мне всё проще контролировать свой страх.

Мне известно не понаслышке, когда самые отважные солдаты трясутся, забиваясь в глубокую нору.

И пусть сердцами они горят, но тела их не слушаются. Это как встать у края пропасти и помыслить сделать следующий шаг. Инстинкт может и не дать. А оргалиды вызывают такой страх, что стрелки в упор попасть по ним не могут.

Не стану я отсиживаться в поместье. Дом, забор… всё потом.

В ополчение города запишусь. Так служить буду. И пусть Фёдор меня простит, оно всё мне и не надо, земля эта пустая и мёртвая, напоминающая о горе. Два сарая, деревья и холмы, без людей родных и любимых – всё ненужное.

Самому деду надо рублей дать побольше, да отправить в Хабаровск от опасностей подальше…

В город въехал без проблем ещё до полудня, несмотря на то, что полицейские с солдатами на меня с недоверием посматривают. Но стоит пройти кордон, дальше на центральных улицах жизнь кипит, как и раньше. С тем исключением, что военных прибавилось.

В бухте Золотой рог кораблей военных почти нет, много судов на дежурстве за мысами. В небе шесть дирижаблей насчитал.

И один мехар на север пронёсся за всё время моего пути.

Дом офицеров, как стоял, так и стоит. Здесь и в округе никаких разрушений.

Привязав гусарскую лошадь к калитке, постучался в дверь с волнением.

Тётка вышла седая, закутанная в шерстяной платок, заплаканная, несчастно на меня посмотрела. Похоже, управляющая.

– Доброго дня, сударыня, – начал с придыханием.

– Закрыты мы, распоряжение Третьякова, – произнесла вымученно, перебив.