Рубеж-Владивосток (книга 1)

Прямо у площади метрах в двадцати от меня приземлились, после быстрого появления уже медленно опустившись, будто их по верёвке спускают. Народ взбудоражили и дёрн под ногами разодрали.

Только сели, гам базарный сразу прекратился. Обычно появление мехаров олицетворяется у людей с появлением монстров. Со смертью их ассоциируют, тут и философствовать нечего.

Я и сам дышать перестал, придержав обеспокоенную лошадку. Это ж те самые мехары, которые в училище дрались. Синий с заострёнными плечами и широкими клинками, да чёрный, что был самым резвым! Новизной блестят оба, будто в бою и не были.

Крылья «стрекозьи» сложили – целёхонькие, на броне перламутровой ни царапины.

Кабина синего пшикнула первой. И оттуда спрыгнул непринуждённо с двухметровой высоты самый настоящий атлет под метр девяносто ростом! В мундире синем буквально обтягивающим всё тело. Волосы каштановые длиной, что уши закрывают, блещут лоском. Лицо, как у матёрого гренадёра, глазища чёрные, злые, словно ищет кого бы растерзать, губы сжаты, будто гневается.

Лет сорок ему на вид, хотя по фигуре и не скажешь.

С вызовом всю толпу осмотрел, на мне чуть дольше задержавшись.

Народ от него шарахнулся ещё сильнее, чем от мехаров, и затаился.

Один я, наверное, сделал вид, что не сильно–то и испугался. Рассмотрел украдкой. Свечение кольца оценил, частицы четыре у него. На мундире целых шесть пурпурных лент, ещё значки лиловые. Погоны подполковника, без золотого бархата. Ему и не пойдёт, и так плечи широченные прут.

Осмотревшись быстро, гвардеец ко второму меху всё ещё закрытому подошёл.

И встав напротив чёрной кабины, выдал не громко, но мужественно:

– Агнесса? Сделай три глубоких вдоха и открывай.

Секунд пять длится пауза, мужчина терпеливо ждёт. Затем крышка раздваивается, открывая мне лицо и торс пилота в пол–оборота.

А вот и моя спасительница, ахает в груди. Ведь это она убила двух монстров, пытавшихся на меня напасть. И кто же ты...

Худенькая, бледнокожая девушка. Мундир чёрный с пуговицами золотыми без лиловых и пурпурных наград, всяких планок и прочего.

Голова опущена будто специально, чтобы длинная прямая чёлка завешивала лицо. Волосы белые в пять – семь длинных кос заплетены, локоны отдельные, будто выбелены, цвета недавно выпавшего снега в утреннем морозном лесу. Так же поблёскивает.

Солидарный со мной народ в изумлении стоит. Что это за диво?

– Может, сам? – Слышу слабенький, даже умирающий голосок от девушки–пилота.

– Нет, без тебя никак.