Пожарский-1

как это у людей называется?.. до развилки, о! А какие ножки, я вам скажу!

Я понял, что слушаю, раззявив рот самым дурацким образом. Что?! Ядрёна-Матрёна, чего он несёт? Он же МЕЧ!!!

– И вот она пришла меня уговаривать, – Кузьма пьяненько захихикал. – Она-то думает, что железку! Волшебную просто. Что только она не перепробовала: всякие заклинания, призывы, стишки дурацкие бессмысленные на каком-то нерусском языке. Потом давай на гарду нажимать, выпуклости искать, вмятины. Я так подумал, – Кузя выразительно пошевелил бровями, – приятно, вообще-то.

Дай-ка, пару ямочек в металлическое яблоко добавлю. Для пущего интереса.

Горуш засмеялся, прикрывая рот ладонью.

– Приволокла ведь камни драгоценные, – ухмыльнулся Кузьма, – пыталась воткнуть... гладила... О-о! Как она гладила...

Горуш покрутил головой, усмехаясь:

–Ты нам тут порно-то не рассказывай!

Чего?.. Порно? Что это? Оставь волшебных созданий на несколько сот лет – и всё, я их уже не понимаю! К Кузьме сейчас взывать явно было бессмысленно, а к элементалю.

..

– Горуш, ну ты-то чего?

– Хозяин, а чем мне тут заниматься? Тыща лет скоро, думаю, как один сижу. Камушки колупаю, повреждения, какие мог, починил. Скушно ить мне! Подсмотрел у Строгановских ковырятелей этакую забавную штуку, вроде как щуп в небо – да и себе вырастил. Слушаю всякое. Когда новости, когда песни, а когда и вот такое.

– Чего ты вырастил? – ошалело переспросил я.

– Антенну он вырастил, – пробормотал Кузя, умащивая голову на сложенные на столе руки, и совсем уж пьяненько, но снисходительно-поучительно повторил по слогам: – Ан-тен-ну.

– Это шт... Да вы тут совсем страх потеряли без меня! А ну, не спать! Кузька, засранец, рассказывай, как в таком убогом виде посреди бульвара оказался!

Меч встрепенулся и сел почти прямо, вытаращив на меня глаза:

– Ну, чё ты, пап, правда... Щас, – он с силой потёр лоб. – М-ф-ф-ф... Чё там?

– Девка Салтыковская! – сердито напомнил я.

– А! Наська-то – огонь! – Кузьма снова расплылся, как кот на миску со сметаной. – Бегала ко мне неделю.

Так, и эдак. И разговаривать пыталась, и стращать. Совсем девка обалдела! Пищит сама, ножками топает: «Так и сгниёшь тут! Заржавеешь, и всё!!!» Ты, говорит, раз разумный – должен соображать, что всё равно тебя никто из схрона не вытащит. Я молчу. Думаю: ну и заржавею, тебе ли не всё равно? Пока я заржавею, тыща лет пройдёт – и то не факт. Лучше бы, думаю, ещё раз ногой топнула, вон как мячики в вырезе прыгают...

– Не отвлекайся! – потребовал я.