Пожарский-1

Я вернулся во флигель, сломал скрепляющую конверт печать (слабенько отсвечивающую магическим фоном).

– Ну что? – тревожно спросил Пахом.

– Да всё то же. Так я и думал, что Мишка Салтыков побоится меня на Арену вызывать.

– Прям уж побоится?

Я усмехнулся:

– А ну, что будет с тем, кто последнего Пожарского убьёт?

– А обязательно убивать? – испуганно пискнула Стешка.

– Нет. Но я бы обязательно условие поставил: биться до смерти. И тогда либо я его убью, либо он убьёт меня – и тем самым весь свой род на смерть обречёт.

– Отберут меч-то! – горько посетовал Пахом.

– Ну, это ещё бабка надвое сказала. Верь в меня, дядька. Придёт юрист – приглядись. Коли понравится, проси меня дождаться.

АКАДЕМИЯ

Из ворот мы вышли в разные стороны. Стешка с дедом – налево, я с мечом – направо. Стоило нам завернуть за угол, Кузьма принял человеческий вид.

– Кузька, ты знаешь, я не люблю, когда ты таким белобрысым проявляешься.

– Извини, пап, – Кузя тряхнул головой, становясь умеренно-русым.

Я придирчиво окинул его взглядом. Выряжен почти как я, только костюм не в тонкую серую клетку, а серо-стальной. Голубая рубашка, тёмный галстук, туфли лаком блестят. Выпендрёжник!

– Нормально, – оценил я.

– А когда ты меня своим домашним представишь?

– Когда ты отвыкнешь меня прилюдно папой называть. Вопросы ведь у них возникнут.

Кузя аж остановился:

– Верно! А как быть?!

– Как-как...

– Понял! Ух ты, глянь, какие девочки!

«Ух ты» попались ещё множество раз. Вузов в столице несколько, девицы по нынешней моде все учёными хотят быть, так что к положенному времени город наводнился прихорошившимися барышнями. Как же, каникулы прошли, надо всех поразить неземной красотой, особенно подружек, и девчонки старались как могли. Кузя без зазрения совести крутил головой и комментировал глазки, ножки, декольте – а чего, дескать, не комментировать, раз на показ выставлено? Спасибо, хоть делал это негромко.

А во дворе Академии раскинулся целый цветник. Девчонки кучковались по клумбам – тьфу, по группам! – должно быть, разобравшись по факультетам или ещё как.

– Зацени! – восторженно пробормотал Кузя. – Вот это я понимаю: девицы – высший класс!

И тут нам в спину заорали:

– А ну-ка стой!

Если совсем честно, я не сразу сообразил, что обращаются к нам.