Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть вторая

Сам полез, сам получил. Потому я не буду считать клятву исполненной. И твоя смерть будет только на твоей совести. Не то чтобы я очень расстроился такому повороту, но лучше, чтобы это случилось после того, как мне зарядят обоих целителей. В этом случае потерю третьего уравновесит потеря тебя.

Это Дамиан и сам прекрасно понимал и радовать меня не хотел. Но и подставляться лишний раз – тоже.

– Как там дела у Илинель? – решил я его подразнить. – Судя по тому что ты о ней не вспоминаешь, прекрасно.

Дамиан зашипел от злости, поскольку я не просто наступил на его любимую мозоль, я в ней от всей души поковырялся грязной палочкой.

– Эта сучка спряталась так, что никто не может вычислить. Но ничего, рано или поздно у нее кончатся денежки и тогда она выползет наружу. И умирать будет в точности, как уготовила мне.

Дамиан сжимал и разжимал кулаки, грезя о том, как будет лично душить спрятавшуюся магичку. Ногти на пальцах удлинились и напоминали теперь когти не диких зверей, а хорошо пожившего упыря, коим Дамиан, по существу, и был.

Возможно, для империи было бы благом, если бы он подох тогда от проклятия. В задумчивости я подался вперед с таким зверским выражением лица, что Дамиан отшатнулся, хотя мы находились далеко друг от друга, а чтобы причинить ущерб в снохождении, требовался прямой контакт.

– Думаешь, потеряю бдительность? – бросил он. – Мальгус, если ты не забыл: навредишь мне – получишь откат от двух клятв.

– Возможно, я это переживу.

А вот ты – точно нет. Разумеется, если я решу нарушить клятвы.

– Сволочь, – бросил он. – Какая же ты сволочь, Мальгус.

– Действительно, сволочь, не умер почему-то, когда ты приказал меня убить, да еще и помог снять с тебя проклятие. Нет мне прощенья.

Благостный облик Дамиана поплыл, поскольку тот от злости окончательно перестал себя контролировать и выглядел теперь таким, каким был в действительности, а не каким хотел казаться. Лицо было рыхлым и отечным, но сам Дамиан больше не напоминал разлагающийся труп.

Не даром едят хлеб его целители: такие повреждения очень сложно и долго залечиваются, а на нем почти ничего не осталось.

– Нужно было тебя отравить по-тихому в тюрьме, – прошипел он. – Зря я этого не сделал. Вот и расплачиваюсь теперь за собственную глупость. Ты и Айлинг всю жизнь мне мешали.

– Учителя не трогай! – рявкнул я. На душе стало мерзко, будто Дамиан своими грязными руками влез в память об Айлинге.