Звездюля: рождённый разгибать

Для тела можно было выбрать: для развития интеллекта, гибкости, взрывной силы или контроля эмоций.

Последнее было достаточно важным, но не в моём случае.

Я получил нужный мне свиток при заселении.

Каждое утро в одной из многоэтажных башен между секциями строения были лекции местных преподавателей.

Учителями выступали даже студенты академии. Наверно, это тоже отработка.

Сами лекции были базовыми знаниями как о волшебстве, так и самых разных дисциплинах.

Расписание вывешивалось с обоих концов основного здания.

Общежития находились в подземельях. Там было холодно и сыро, так что уроки зельеварения и медицинской магии посещали зачастую простуженные люди с целью поиска исцеления или лекарства.

Ха! Лучше бы на солнце полежали. Поиск ингредиентов займёт кучу времени.

Поначалу я посещал занятия, но достаточно быстро понял, что там пересказывают содержание книг. А прочитать текст намного проще, чем слушать монотонный бубнёж.

Однако всё оказалось несколько сложнее моих ожиданий, так что в какой-то момент я нашёл, что посещать: уроки самых разных языков.

Всего десятая часть книг была мне понятна. А языков я знал немало. Что-что, а их я не стирал при чистке памяти.

Лингвистические занятия дополняли знание из книг. Зачастую иностранные студенты отрабатывали так своё обучение. Это было полезно, так как после лекции можно было задать вопросы о нюансах.

Но я в первую очередь старался понять саму речь. В ней вполне может находиться подсказка к пониманию письменности.

Кроме занятий и изучения книг, я выходил на солнце и старательно собирал информацию, одновременно фокусируясь на всех органах чувств, изучая каждый отдельный объект или событие.

Очень странно запоминать полёт бабочки, одновременно пытаясь запомнить ощущаемый вкус от этого события, когда во рту нет ничего нового. Не ловить же мне насекомое для вкуса?

Такова техника развития памяти и скорости мышления, что по мнению местных и является интеллектом.

Книги техник развития не содержали. Учащиеся школы имели ограниченный доступ к чтению фолиантов.

Однако реставрация книг и их переноска была совсем другим делом.

А я показал своё усердие, а возможно и талант, так что помогал переклеивать и переписывать самые разные фолианты.

Впрочем, я был не особо общителен, так как не ощущал такой потребности.

В Столичной Школе обучались тысячи человек, но в группы собирались из них единицы.