Возрождение Феникса. Том 1

– Княжна, ну-ка прекращай отлынивать. Бери кисть и рисуй.

- Но…зачем? – тяжкий вздох.

Отворачиваю от нее мольберт со своим полотном. А то так и не начнет.

- Потому что я хочу увидеть твой – именно твой - «рассвет». Вперед, Сиятельство.

- Ну, не знаю, - польщенная княжна уже почти согласилась. Просто явно выпрашивает порцию похвальбы в свой адрес. – А почему именно мой? Что тебя заинтересовало, Арсений?

Красивые карие глазки, полные любопытства. Ого-го, опасный спуск. Фалгор, не наговори лишнего, не отобьешься потом.

- Хочу узнать внутренний мир своего друга, - плавно съезжаю с крутого склона. – Уверен, там есть, чем впечатлиться.

Проходит пара минут уговоров, и Анфиса решительно берется за кисть. Еще полтора часа она творит и, в конце концов, рассвет получается на диво нежным. Мягкие лучи льются и ласкают каменный город. Словно женщина обнимает мужчину…

- Лучшая моя картина, - признает барышня и кокетливо смотрит на меня. – Похоже, ты моя муза, Арсений Беркутов.

- Так меня еще никто не называл.

– А эпитетов к моему имени легионеры надавали больше полусотни. Но пора ускорить наше времяпровождение. Воскресенье обязано быть продуктивным. – Итак, кто победил, Самый справедливый в мире судья?

- Ты, конечно, - машет кисточкой девушка. – Я все равно не дотягиваю до твоего уровня. Пока что. Но берегись, Беркутов! Это не последняя наша дуэль!

- Не пугайте, Сиятельство, а то в обморок же бахнусь от страха. Значит, покупаешь картину? – киваю на свое творение.

- А то! – княжна тянется за сумочкой на стуле в стороне.

– Сколько, великий художник?

- Ее вполне достаточно, - провожу рукой по краю Анфисиного холста.

- Уверен? – удивляется она. - Это не похоже на оплату. Скорее на неравный обмен. Твоя картина лучше.

- Я уже назначил цену, - непреклонно отвечаю.

- Ну что же. Тогда жду ваш фирменный автограф, художник.

- Аналогично, художник, - усмехаюсь.

Мы оба макаем новые кисточки в черную краску и подписываем полотна в правых нижних углах. Теперь картины на самом деле закончены.

Напоследок княжна удостоверяется, что я помню о встрече с ее друзьями в одиннадцать. Пять долгих секунд она смотрит мне в глаза. Почти умоляюще. Это настоящая сладкая пытка, но я не поддаюсь безмолвному призыву.

- Позвольте откланяться, - разворачиваюсь и ухожу. Уже в дверях боковым зрением замечаю, как она хлопает растерянно глазами, касаясь пальцами горящих пунцовых губ.

- А где твоя мазня-то, Сень? – на паркове потягивается отоспавшийся Тимофей.